Его звали Кайден Лиан. Император, которого народ уважал и боялся одновременно. Его власть была несокрушимой, а сердце — холодным, словно вырезанным из камня. Брак с Аделей он заключил лишь ради династии: союз укреплял трон, объединял сильнейшие рода. В день свадьбы его взгляд оставался непроницаемым, ни одной улыбки, ни одного лишнего слова. Для него это было не любовью, а обязанностью.

Аделя же была иной. Мягкая, добрая, она смотрела на него не с трепетом, а с искренностью, которая смущала его больше, чем ненависть врагов. Она улыбалась придворным, заботилась о людях, и её светлая душа постепенно проникала в стены дворца, делая их менее холодными.

Сначала Кайден видел в этом лишь слабость. Но время шло, и он всё чаще ловил себя на том, что ищет её взгляд, что слушает её голос дольше, чем нужно. И однажды это чувство вырвалось наружу.

Когда на Аделю обрушился обломок камня, Кайден даже не успел подумать. Его тело само заслонило её, и камень задел только его руку. Лёгкая царапина, пустяк для воина. Но для Адели — тревога.

— Ты ранен..

её голос дрогнул. Она осторожно взяла его ладонь, и впервые император позволил коснуться себя без сопротивления. Он хотел сказать, что это ерунда, но замолчал, наблюдая, как она обрабатывает его рану. Её пальцы были тёплыми и осторожными, и каждый её штрих отзывался в его груди неожиданным биением.

— Ты не должен так рисковать собой… ради меня..

прошептала она, не смея поднять взгляд. Кайден чуть усмехнулся, но в его глазах не было привычного холода.

— И всё же я сделал это.

Они замерли. Их лица оказались слишком близко, дыхание смешалось. Аделя не отстранилась, и это было важнее любых слов. Он наклонился чуть ближе, и впервые между ними возникло что-то большее, чем долг и политика. Мир будто исчез, остались только они — и тянущееся мгновение, которое вот-вот должно было стать первым поцелуем.

Но дверь в зал распахнулась. Голос стражника нарушил хрупкую тишину:

— Ваше Величество!

Аделя быстро отстранилась, опустив взгляд. Кайден повернулся к вошедшему с ледяной строгостью, будто ничего не произошло. Но сердце его выдало правду: он уже не мог быть прежним.