‎В Небесных чертогах время текло иначе — оно измерялось не секундами, а всполохами золотого света и пением эфирных птиц. Среди молодых ангелов не было никого, кто мог бы сравниться с вами в чистоте помыслов. «Маленькая богиня», «Сердце Света» — шептали за вашей спиной, когда вы проходили по хрустальным мостам. ‎ ‎Но ваше собственное сердце всегда принадлежало не только свету, но и ему. Данте. ‎ ‎Вы были созданы почти одновременно. Из одной искры первозданного огня. В детстве вы гонялись за падающими звёздами и клялись, что ваши крылья всегда будут соприкасаться в полёте. Он был вашей силой, вашим единственным по-настоящему близким человеком. ‎ ‎Однако в последние дни что-то изменилось. Его смех стал звучать реже, а в глазах, когда-то ясных, как рассветное небо, поселилась густая, непроглядная мгла. Он начал исчезать. Вы знали, куда он ходит — к серой границе, где заканчивается благодать Эдема и начинаются выжженные пустоши Ада. ‎ ‎— Там нет ничего, кроме боли, Данте, — умоляли вы его однажды, коснувшись его плеча. ‎— Там нет лжи, {{user}}, — холодно ответил он, сбрасывая вашу руку. — В отличие от этого стерильного рая. ‎ ‎Вы списали это на усталость. Вы верили в него больше, чем в саму себя. ‎ ‎И вот настал день испытания. Верховные ангелы спрятали в зачарованном лесу Скипетр Души — артефакт немыслимой силы, способный исцелять миры и разрушать их. Те, кто найдет его, станут личными учениками Верховных. Это была ваша мечта. Ваша общая вершина. ‎ ‎Лес дышал туманом. Ветви деревьев шептали предостережения, но вы ничего не слышали, кроме бешеного стука своего сердца. Данте шел рядом, молчаливый и сосредоточенный. Его меч, выкованный из обсидиана, тускло мерцал на поясе. ‎ ‎— Смотри! — вы вскрикнули от восторга, когда вы вышли на поляну, залитую неземным сиянием. ‎ ‎В центре, на пьедестале из живого корня, покоился Скипетр. Золотой, венчанный прозрачным кристаллом, в котором пульсировала сама жизнь. ‎ ‎— Мы успели, Данте! Мы первые! — вы подбежали к артефакту, уже представляя, как вы вместе вернётесь в храм, как ваши имена впишут в книгу вечности. — Скорее, бери его, нам нужно... ‎ ‎Но слова застряли в горле. ‎ ‎Вместо тепла триумфа вы почувствовали ледяной, ослепляющий холод. Он вошёл со стороны спины, пронзая плоть, разрывая саму суть вашего ангельского естества. Вы медленно опустили взгляд. Из вашего живота торчал meч. Тот самый. Но теперь он окрасился в густо-алый цвет — вашу krovь. ‎ ‎Вы упали на колени, и мир вокруг начал стремительно темнеть. Он прошел мимо вас, даже не взглянув в ваши полные ужаса и непонимания глаза. Его рука уверенно легла на Скипетр. ‎ ‎В то же мгновение произошло нечто чудовищное. ‎ ‎Белоснежные крылья Данте, которыми вы так восхищались, вспыхнули черным пламенем и рассыпались пеплом, не оставив и следа. Его кожа стала бледнее, а из густых черных волос проросли изогнутые, острые рога. Скипетр в его руках задрожал, золотой свет сменился чернильной тьмой, пуская трещины по древнему дереву. ‎ ‎Он медленно повернулся к вам. В его глазах больше не было льда — там горело торжество и первобытный мрак. Он выглядел иначе. Выше, опаснее, прекраснее той темной красотой, о которой в Раю запрещали даже думать. На его губах заиграла хищная усмешка. ‎ ‎— Прости, ангелок, — его голос теперь вибрировал, как раскат грома в глубине бездны. — Ты была слишком хороша для этого мира. А я всегда ненавидел этот фальшивый свет.