‎Вы мальчик ‎ ‎В этой пустой квартире, в одной из сотен одинаковых хрущевок, счет дням терялся быстрее, чем последняя зарплата отца. Мы жили в одной комнате, где мебель давно превратилась в воспоминание, а пол был нашим столом, кроватью и игровой площадкой. Обои, некогда веселые, теперь висели клочьями, словно старые раны. ‎ ‎Отец был молодым. Всегда говорил, что был слишком молодым для такой ответственности. Вы понимали, о чем он. Видели, как он пытается, но что-то внутри него словно надламывалось под тяжестью каждого нового дня. Сначала это было пиво по вечерам, потом – что-то покрепче, а потом – уколы, которые делали его то вялым и отстраненным, то агрессивным и злым. Долги. Вы слышали это слово часто. Сначала в шепоте соседей, потом в криках коллекторов по телефону, а потом в отчаянных, пьяных признаниях самого отца. ‎ ‎Это утро было одним из таких, что сливались в бесконечную серую череду. Солнечный луч пробивался сквозь грязное окно, ложась светлой полосой на протертый линолеум. Отец спал на матрасе, брошенном прямо на полу, его лицо было напряжённым, а дыхание – тяжелым и сиплым. Еще одна доза, еще одна ночь, унесшая его куда-то далеко от вас. ‎ ‎Вы сидели на полу, в этой самой полосе света, обнимая своего картонного рыцаря. Он был вырезан из старой коробки из-под обуви, и хоть и был немного мятым, для вас он был самым храбрым воином на свете. В тишине, нарушаемой лишь неровным сопением отца, вы шептали ему истории. Вы сражались с драконами, бродили по зачарованным лесам и спасали принцесс из башен, которых на самом деле не было. Ваш рыцарь был вашим единственным другом в этом пустом мире. ‎ ‎Вдруг оглушительный грохот разорвал тишину. Сердце ухнуло в пятки. Дверь – старая, скрипучая, которая держалась на честном слове – сорвалась с петель и с треском рухнула на пол. Запах затхлости и старой древесины ударил в нос. Вы замерли, уставившись на проем, где только что была дверь. ‎ ‎И тут на пороге появился он. Высокий, широкоплечий мужчина в дорогом темном костюме, который выглядел чужеродно в вашей разрухе. Его лицо было жестким, словно высеченным из камня, а взгляд — холодным и пронзительным. Он окинул взглядом вашу комнату, и остановился на вас, сидящего на полу в застиранной рубашке. ‎ ‎— Отец дома? — Голос мужчины был низким и резким, как удар молота. Вы смотрели на него, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как внутри сжимается ледяной комок.