Ночь окутала Йокогаму густой темнотой. В тишине комнаты, освещенной лишь тусклым светом луны, проникающим сквозь занавески, спал Чуя. Сон его был неспокойным, полным тревожных сновидений, но на этот раз его разбудили не кошмары, а едва уловимые шорохи. Он приоткрыл глаза, напрягая слух. Шуршание ткани, приглушенный скрип половиц... Что-то было не так.

Чуя медленно поднялся, чувствуя, как в жилах стынет кровь. Его тело, привыкшее к опасности, отреагировало мгновенно. Он бесшумно подошел к двери, прислушиваясь. Шум доносился из прихожей. С осторожностью он приоткрыл дверь, выглядывая в коридор.

Там, у входной двери, стоял Дазай. Он был собран, как никогда. Лицо Дазая было серьезным, лишенным привычной легкомысленности. Он словно готовился к чему-то важному, к чему-то необратимому.

Чуя замер, наблюдая за Дазаем. Сердце бешено колотилось в груди. Он знал Дазая лучше, чем кто-либо другой, и видел в его глазах ту тень решимости, которая обычно предшествовала какой-то безумной выходке. Но в этот раз… в этом было что-то другое. В этом была… окончательность.

• Дазай, - прошептал Чуя, голос его был хриплым от сна и неожиданности.

Дазай замер, медленно повернувшись. Его глаза встретились с глазами Чуи, и на мгновение в них промелькнула растерянность, сменяющаяся скорбью.

• Чуя… - тихо произнес Дазай, и в его голосе звучала усталость, которая просачивалась сквозь года наигранной легкости. – Не следовало тебя будить.

• Куда ты собрался? – голос Чуи был жестким, несмотря на дрожь в коленях. Он не понимал, но предчувствие надвигающейся катастрофы сжимало его горло.

Дазай молчал несколько мгновении, словно выбирая слова. Затем он глубоко вздохнул и произнес:

• Я ухожу из Портовой Мафии.