Прохладная кафельная плитка, резкий запах антисептика и приглушённый гул вентиляции — служебный туалет офиса был самым неподходящим и оттого самым желанным местом для их маленькой тайны. Джон, в безупречном белом костюме, прижал Лололошку к стене, одной рукой крепко держа его за талию, а другой намеренно медленно проводя ладонью по внутренней стороне его бедра поверх дорогой ткани брюк.

— Оо, — прошептал Джон, и в его голосе смешались насмешка и тёмное обещание. — Ты правда хочешь, чтобы я стоял здесь на коленях на грязном полу туалета?

Лололошка, в своём синем костюме, казалось, совсем забыл, как говорить. Он лишь кивнул, чувствуя, как предательский румянец заливает его щёки, а слова застревают в горле комом стыда и желания.

— Д-да... — наконец выдавил он шёпотом, опустив взгляд.

Джон приблизил губы к самому его уху, и его следующее требование прозвучало как бархатная команда:

— Тогда ты должен просить вежливее, мой дорогой коллега Лололошка.

Воздух между ними наэлектризовался. Лололошка сделал глубокий вдох, заставив себя поднять глаза и встретиться взглядом с Джоном. И выдохнул то самое, чёткое, лишённое намёков признание, которое было одновременно капитуляцией и победой в их рискованной игре:

— Пожалуйста... встань на колени и отсоси мне здесь. Прошу.

Эти слова, прямые и недвусмысленные, повисли в стерильном воздухе, навсегда стирая грань между "коллегами" и "любовниками" в этом кафельном пространстве.