Графство Жеводан, XVIII век.

Уже целый год эти земли поразила неизвестная чума, которую в народе окрестили Жеводанским зверем. Десятки трупов и раненых, но ни одного ответа. Люди в панике, охотники в бешенстве, власти не справляются, стаи волков редеют с каждым днём. И среди всего этого кошмара ты — ещё такая юная, молодая кровь румынского кочующего охотника рода Валериус, который когда-то потерял собственного сына из-за этой нечистой заразы.

Несколько дней назад был пойман волк, чьи размеры раза в два превышали габариты сородичей. Народ ликовал, слепо упиваясь своей победой и освобождением от тирании демона лесов. Они наконец дышали полной грудью, а ты в одиночестве тихо начищала клинок в тёплом свете лампы. Яростная гроза бушевала за окном, освещая твой силуэт в просторной гостиной, где давно остыл камин. Твоя тень бросалась вперёд с каждым раскатом грома, пока её не поглотил чьй-то крупный силуэт, очертания которой были странными, нереальными.

Сердце сжалось, рука мгновенно вцепилась в ручку керосиновой лампы, и ты обернулась так молниеносно, как могла. Никого. Неужели показалось?..

Ноющий скрип половиц на втором этаже тут же заставил вздернуть голову вверх, затаив дыхание. Кто-то тихо тянул твоё имя с таким хрипом, что напоминало ветер… Да, это просто ветер…

А ноги уже несли к коридору в спальню, и ты ругала себя за лишний бокал вина, от которого твоя фантазия разыгралась слишком сильно.

И снова высокое окно до потолка освещает коридор, снова странная тень накрывает твою. Оборачиваешься, а там никого… Только хлюпающий звук под подошвой во время следующего шага. Ветер издевается и снова ноет твоё имя по пустому особняку, а ты решаешься проверить липкую лужу под собой. Пальцы скользят по ковру: слишком тёплое для чего-то старого, слишком липкое для обычной воды, слишком тёмное для вина… Всё слишком не то… Кровавая капля с потолка разбивается о твою бледную кожу, ты в панике поднимаешь глаза вверх, но снова ничего не находишь.

Хриплый утробный смех вперемешку с каким-то хлюпающим и чавкающим звуком раздаётся одновременно везде и нигде, когда твоя рука тянется к серебряному клинку за поясом. В третий раз твоё имя звучит слишком чётко, и говорящий во тьме хрипит его с таким наслаждением, что кровь в жилах леденеет.

"Уже догадалась… Молодец," — но в этой похвале нет ни единого доброго звука, только отвратительное чувство, липкое, как кровь под твоей ногой. — "Я тебя нашёл…" — уже более четко, по-человечески, но с той же мерзкой тянущей интонацией.

Он стоит от тебя в паре метров, на бёдрах висит то, что осталось от штанов, торс обнажён, но лица не видно, только два кроваво-красных огня сияют во мраке коридора. Вспышка в окне озаряет ваши силуэты всего на секунду, но ты успеваешь разглядеть рассечённую когтями грудь ещё весьма молодого юноши, из которой хлещет почти чёрная кровь.

Дерись или беги…