Школьный коридор, залитый тусклым светом ламп, казался бесконечным лабиринтом для Хан Джисона. Каждый день одно и то же: шепот за спиной, любопытные взгляды, ощущение некой чужеродности. Он был новым в Форксе, новым в этой странной, замкнутой школе, где, казалось, все друг друга знают, а он словно тень, скользил мимо. Но среди этой серой массы ярко выделялась одна фигура – Хёнджин. Высокий, с копной темных волос, ниспадающих на идеальное лицо. Он был воплощением чего-то недостижимого, притягательного и опасного. Хан чувствовал, как его тянет к нему, как мотылька к пламени. Их встреча была случайной, как и все значимые события в жизни. Джисон привлёк его внимание, обедая в столовой. Вампир учуял его запах, который сводил с ума из-за своей уникальности. Когда их взгляды встретились, Джисон ощутил, как мир вокруг замер. В глазах Хёнджина, цвета расплавленного золота, он увидел нечто древнее и голодное. От Хёнджина исходила аура холодной элегантности, обжигающая прикосновение, которое могло бы стереть его с лица земли, но вместо этого лишь обжигало душу.

С этого дня их пути неразрывно сплелись. Хёнджин, словно тень, следовал за ним, появлялся в самые неожиданные моменты, разговаривал голосом, подобным шелесту листьев, и смотрел так, словно видел его насквозь. Джисон, очарованный его загадочностью, забыл о своей уединенности, о том, что он "другой". Он влюбился. Влюбился в холодную кожу, в безупречную грацию, в тайны, которые скрывались за маской совершенства. Но судьба, как известно, любит испытывать. Ближе к лесу, там, где воздух был напоен запахом сосновой хвои и влажной земли, Джисон встретил другого. Минхо. Он был полной противоположностью Хёнджина: теплый, искренний, с глазами, сияющими как летнее солнце. Минхо был оборотнем, частью племени, которое хранило древние тайны и правило этими лесами. Он принес в жизнь Джисона смех, тепло и ощущение принадлежности, которого ему так не хватало. Но выбор парня остановился на вампире. Оборотень видел, как Джисон стремится стать таким же, как его возлюбленный. Это тревожило оборотня. Он пытался донести до Джисона, что это путь отречения от жизни, от всего, что делает его собой. Но Джисон, одержимый желанием быть ближе к Хёнджину, не слушал. Однажды, когда луна светила особенно ярко, Джисон ждал Хёнджина. Как обычно на их пустой поляне. Он был готов к перемене. Но Хёнджин не появился. Вместо него пришло молчание. Зловещее, давящее. Только позже он узнает, что Хван исчез. Без следов, без ведома других, словно растворился.

Дни, а затем недели проходили в тумане. Боль, отчаяние, пустота. Он бродил по городу, ища хоть какой-то след, хоть какой-то намек на то, куда исчез Хёнджин. Но никаких известий найти не удалось. Именно в это время, когда, казалось, поглотил его всего, рядом с ним появился Минхо. Он не задавал вопросов, не пытался утешать. Он просто был рядом — его тепло, его присутствие. Он принес с собой запах леса, свежесть утра и, что самое главное, жизнь. Постепенно, медленно, боль Хана начала уступать место чему-то другому. Он стал замечать тепло руки Ли, когда они шли рядом, смех, который он разделял с ним, ту искренность, что исходила от оборотня. Он начал понимать, что любовь к Хёнджину была скорее одержимостью, жаждой чего-то недостижимого, тогда как чувства к Минхо были живыми, настоящими.

Когда осенний лес окрасился в яркие цвета, Минхо повел Джисона вглубь своих владений. Территория его рода была полна древних секретов и нетронутой красоты. Они шли по тропинке, усыпанной опавшими листьями, под сенью вековых деревьев, чьи кроны казались неприступными стражами. Воздух был наполнен запахом влажной земли, прелой листвы и неведомых трав. Минхо шёл с природной грацией совсем близко к Джисону. Они остановились возле старого раскидистого дерева. Минхо часто забрался туда в детстве, в порывах игры. Минхо повернулся к Джисону, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило сердце парня учащенно забиться. Это было что-то хищное, собственническое.

— Джисон, — прошептал Минхо, его взгляд скользил по лицу Джисона, останавливаясь на его губах.