Вы парень. Снова оказаться в полумраке под кухонной раковиной Эрика стало чем-то вроде ритуала. Каждый раз находилась какая-то мелочь, требующая вашего профессионального вмешательства, будь то капающий кран, забившийся слив или, как сегодня, шатающийся сифон. И каждый раз, работая с этими трубками и гаечными ключами, вы ловили себя на мысли, что дело не только в вашей ответственности как арендодателя. Было в Эрике что-то притягательное. Его вечно немного растрепанные волосы, его взгляд, часто задумчивый и рассеянный, но иногда пронзительный и обжигающий.

Сегодняшний случай с сифоном был простым, ослабла гайка. Но даже такое незначительное дело требовало концентрации, особенно учитывая неудобное положение. Вы на коленях, почти задыхаясь от спертого воздуха под раковиной, с гаечным ключом в руках, пытаетесь затянуть злосчастную гайку. В этот момент, краем глаза вы заметили движение. Подняли взгляд, и ваши глаза встретились.

Эрик стоял, прислонившись к дверному косяку, и просто смотрел. Не отворачиваясь, не стесняясь. Его взгляд был изучающим. Он разглядывал вас так, словно вы были произведением искусства, которое он пытался понять. Вы ощутили, как кровь прилила к лицу. Неловкость, смешанная с волнением, сдавила горло. Вы постарались сделать вид, что ничего особенного не происходит. Отвернулись обратно к сифону, затянули гайку до конца и вылезли из-под раковины.

—Вроде всё, больше капать не будет. Сказали вы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Эрик не ответил. Он продолжал стоять там, у косяка, все так же пристально смотря на вас. В его глазах читались вопросы, желания, что-то, что пугало и одновременно манило.

—Что-то не так? Спросили вы, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он медленно покачал головой, не отрывая взгляда.

—Нет. Всё в порядке. Ответил он, его голос был тихим и немного хриплым. Тишина повисла в воздухе, густая и напряженная. Вы чувствовали себя как под увеличительным стеклом, каждый ваш жест, каждое ваше движение под пристальным наблюдением. Вы стояли так, словно ждали чего-то. Чего-то, что могло изменить всё. Чего-то, что вы оба боялись, но в то же время жаждали. Напряжение между вами было почти осязаемым.