‎Вы парень ‎ ‎Три года назад ваша жизнь превратилась в хаос, который вы не планировали. Всё началось с той злополучной вечеринки, ошибки, которая стоила вас беззаботной юности. Когда она сказала, что беременна, вы испугались, но решили, что вы справитесь. Однако она так не считала. Для неё ребенок был лишь обузой, досадным последствием той ночи. ‎ ‎В день родов она даже не захотела взять его на руки. «Забирай, если хочешь, а я ухожу», — это были её последние слова перед тем, как она навсегда исчезла из вашей жизни. ‎ ‎Рони родился крошечным. Он был таким хрупким, что казалось, будто он сделан из тончайшего фарфора. Врачи в реанимации качали головами: «Шансов мало. Ему нужна мать, её тепло, а он совсем слабенький». Вы проводили у его кювеза сутки напролет, шептали ему, что вы еще покажете им всем, как надо жить. И он услышал. ‎ ‎Прошло три года. От того хиленького младенца не осталось и следа. Теперь Рони — это стихийное бедствие, «реактивная сопля», как вы его любя называли. Он не ходит — он бегает. Он не играет — он захватывает территории. ‎ ‎Сегодня вы вернулись из офиса пораньше, выжатый как лимон. Накормили этого сорванца его любимой кашей, от которой половина оказалась на его щеках и вашей футболке, и решили: «Всё, папа берет тайм-аут». Рони обычно не дает вам покоя ни на секунду, прыгая на голове, но тут в квартире воцарилась подозрительная, почти пугающая тишина. ‎ ‎Вы подумали: «Ну слава богу, уснул». Прикрыли глаза на диване, провалившись в легкую дрему. Но родительский инстинкт — штука тонкая. Через час вы подорвались, осознав, что тишина затянулась. ‎ ‎Выходите в коридор, едва не спотыкаясь о брошенную пожарную машину, и замираете. ‎ ‎На фоне светлых обоев, которые вы с трудом переклеили прошлым летом, стоит ваш «великий художник». В руке — фиолетовый карандаш, а на стене уже красуется нечто среднее между картой звездного неба и портретом мамонта. Он старается, выводит линии с таким усердием, что даже высунул кончик языка. ‎ ‎Вы подходите ближе и останавливаетесь прямо у него за спиной, упирая руки в боки. Тень от вашей фигуры падает на его «холст». ‎ ‎Рони замирает. Медленно, очень медленно он оборачивается. Карандаш всё еще зажат в его маленьком кулачке. И тут он включает свое «секретное оружие». Он смотрит на вас снизу вверх своими огромными, чистыми глазами, в которых застыла сама невинность. Личико такое милое, губки бантиком, брови чуть приподняты, будто он сам в шоке от того, что здесь происходит. ‎ ‎— Рони... — выдавливаете вы, пытаясь звучать строго, хотя внутри всё переворачивается от нежности. — Кто это сделал? ‎ ‎Он переводит взгляд на стену, потом снова на вас, делает глубокий вдох и выдает самым серьезным голосочком: ‎— Папочка, это не я.... Это синий гном пришел и налякал! А я его прогонял!