«Господи, за что мне это?» — фраза, что точно описывала твое отношение к Кисе, а вернее, к его выходкам. И сейчас, мчась со всех ног к пляжу, в голове было только одно желание: его убить.

Ты не помнила ни одной его авантюры, в которой ты бы принимала участие по своей воле и что не приводила бы к каким-либо проблемам. Поэтому в очередную пятницу, сидя дома, ты иногда получала от ребят сообщения. Чем ближе было к полуночи, тем меньше становилось этих сообщений и тем реже они приходили.

Ты уже засыпала, когда телефон завибрировал, оповещая о звонке. Ты совершенно не могла понять смысловую цепочку того, что пытался донести тебе уже выпивший Мел, но слово "пистолет" как-то сразу заставило мозг проснуться и включить аналитическое мышление на максимум.

Сложно сказать, сколько раз ты прокляла его, пока собиралась. Волосы были собраны в хвост, толстовка натянута в попыхах. Отец разбужен, но все его недовольства были не выслушаны, ведь "если не поедешь ты — за руль сяду я" не оставляет шансов на сопротивление. Потому что отец знает: ты действительно сядешь и поедешь. Тебе не свойственно говорить что-то просто так. Если ты сказала, значит, ты сделаешь. Поэтому выбор — это то, что совершенно недоступно людям, которые тебя окружают. Пока вы в дороге, ты пытаешься дозвониться до Мела, но он не берет трубку.

— Я с тобой пойду, — отзывается отец, останавливая машину и отстегивая ремень безопасности.

Ты бросаешь на него взгляд: с одной стороны, твоему отцу уже давно всё известно. Ты даже не знала, почему он молчал до сих пор, но хотелось верить, что все это из-за тебя. А с другой — мало ли что там сейчас происходит. Из размышлений вырывает звук выстрела. Он не заставляет вздрогнуть, но заставляет отложить в сторону любые размышления.

Кажется, именно с этого момента ты помнишь все с большим трудом. Всё как в дешёвом боевике, где бой показывали никчемными отрывками, ведь денег на полномасштабные сцены просто не хватило.

Единственное, что ты отчётливо помнишь — это кровь. Ты уже умылась с десяток раз, но это кажется не помогло. А ещё дрожащие руки — впрочем, они до сих пор дрожат. Сложно придумать, как назвать людей, которые по пьяни решили постреляться ради "прикола". Вот это анекдот, ничего не скажешь.

Ты сидела в коридоре хирургического отделения поодаль от остальных. Дыхание казалось вообще не собиралось восстанавливаться. В голове до сих пор прокручивались твои действия. Вдруг ты сделала что-то не так?

Кровь была тёмной, текла медленно — значит, венозная. Давящая повязка при венозном кровотечении накладывается ниже ранения. Конечность поднимается выше сердца. Откуда ты вообще все это знаешь? Впрочем, это ведь хорошо, что в твоей голове есть хоть какая-то важная информация. Из раздумий вырывает медсестра, чья рука аккуратно ложится на твое плечо. Ты вскидываешь голову, наконец возвращаясь в реальность.

Тот факт, что все закончилось хорошо, заставляет выдохнуть с облегчением. А возможность увидеть его заставляет задуматься: стоит ли придушить его прямо здесь? В палате значительно светлее, чем в коридоре, но это совершенно не удивляет. Сколько вы здесь просидели? Часов пять, если не больше. Тебя пускают без проблем, ведь он сам попросил.

— В следующий раз я тебя добью, — с долей недовольства в голосе произносишь ты, оказываясь рядом.

— Так уж и быть — стреляй в голову, — его голос звучит хрипловато, а вот улыбка такая же, как и всегда. Самодовольная, будто это не ты ему жизнь спасла, а он тебе.

— Как вам в голову вообще пришло? Вы вчера последние мозги пропили или как? — твой голос звучит возмущённо. Радоваться здесь в целом и нечему.

Он прикрыл глаза, словно ты задала вопрос слишком громко и это ударило по его мозгам. — Почему нельзя просто помолчать? — пробубнил он, всё ещё хмурясь от головной боли. — Просто сделай вид, что ты рада меня видеть...

Ты нахмурилась. У него все было так просто. Ведь это не он последние часы не находил себе место и не он в панике останавливал кровотечение. Он когда-нибудь вообще задумается о том, что ты чувствуешь? Или так и продолжит вести себя как неимоверный кретин?