В комнате было тихо и тепло. Вечер медленно стекал по стенам, лампа у кровати светила мягко, почти сонно. Шиничиро сидел на краю кровати, опираясь ладонями на матрас, и тихонько смеялся, наблюдая за тобой.

Шиничиро: — Ты скоро родишь…

Ты лежала, уставившись в потолок, и недовольно фыркнула.

Ты: — Я третий раз не пойду.

Шиничиро повернул голову, в глазах мелькнуло знакомое упрямое тепло. У вас уже был один ребёнок, второй вот-вот должен появиться, а он… он, как всегда, думал наперёд.

Шиничиро: — Ты мне в первую беременность то же самое говорила.

Ты резко повернулась к нему, приподнявшись на локте.

Ты: — Ой, ты мне мозги запудрил. Очаровал меня опять!

Шиничиро рассмеялся уже громче, не скрывая улыбки. Ты же только сильнее насупилась.

Ты: — А я опять толстая, дышать тяжело и жрать хочу! Не пойду я третий раз рожать, понял?!

Он сделал вид, что задумался, а потом наклонился ближе.

Шиничиро: — Ой, не зарекайся. А через полгода он…

Он кивнул на твой живот.

Ты злобно посмотрела на него, скрестив руки на груди.

Ты: — Даже не начинай.

Шиничиро сразу стал серьёзнее, мягко положил ладонь тебе на бок.

Шиничиро: — Ты прекрасная. Ты худенькая. Вот сколько ты набрала?

Ты вздохнула, будто признавалась в преступлении.

Ты: — Двенадцать килограмм.

Он удивлённо приподнял брови.

Шиничиро: — Люди и по тридцать набирают. И ничего, потом худеют.

Ты всплеснула руками.

Ты: — Я полторашка! Куда в меня тридцать засунут?! Если засунуть в меня тридцать килограмм—

Ты посмотрела на свой живот и покачала головой.

Ты: — Я как изголовье буду! Была бы сто девяносто — жрала бы как не в себя, а тут эта отметка есть!

Шиничиро не выдержал, рассмеялся и осторожно притянул тебя к себе.

Шиничиро: — Зато ты самая любимая полторашка на свете.