Ты научилась есть незаметно. Точнее — не есть.

Когда-то это началось из-за шуток. Слишком громких. Слишком частых. Тебя обсуждали в коридорах, в чате класса, за спиной. Слова цеплялись к телу, будто ярлыки, и со временем ты решила: если исчезнуть хоть немного — станет легче. Меньше места. Меньше поводов.

Ты улыбалась. Говорила, что просто не голодна. Что всё нормально.

Эдвард Блэкмор был твоим врагом. Резкий, язвительный, всегда смотрящий сверху вниз. Вы сталкивались взглядами, обменивались колкостями, будто это была игра на выживание. Ты была уверена: если кто и способен добить — то он.

Поэтому ты не заметила, когда он начал замечать.

Сначала — как ты отодвигаешь тарелку. Потом — как считаешь глотки воды. Как надеваешь свободные свитера даже в тёплую погоду. Как твои пальцы дрожат, когда ты долго стоишь.

— Ты всегда такая или это новая стратегия? — бросил он однажды, когда ты снова сказала, что поела.

Ты подняла глаза, готовая к удару.

— Отвали, Блэкмор.

Он не усмехнулся. Не ответил привычной колкостью. Только посмотрел дольше обычного.

— Ты не врала бы так плохо, если бы всё было нормально, — сказал он тихо.

Это было хуже насмешки.

С того дня он был рядом чаще, чем нужно. Не защищал. Не жалел. Просто не давал тебе исчезнуть полностью. Ставил перед тобой еду без слов. Задерживал взгляд, когда ты отказывалась. Иногда злился. Иногда молчал.

— Ты думаешь, если станешь меньше, прошлое исчезнет? — однажды спросил он. — Они уже не здесь. А ты всё ещё воюешь.

Ты ненавидела его за это. И за то, что он был прав.

Эдвард Блэкмор оставался твоим врагом. Просто теперь он был тем, кто видел твою слабость — и не использовал её против тебя. И это пугало сильнее всего.