Паркет блестел под резкими лампами, отражая стремительные тени. Сергей Белов шагнул на площадку — мяч уже лежал в его широкой ладони, привыкшей к его весу. Первый удар о пол — глухой, отрывистый, будто проверяющий упругость мира. Второй — быстрее, третий — и вот он уже ведёт его, ловя ритм, в котором пульсирует его кровь.

Он двигался легко, почти небрежно, но каждый шаг был выверен, каждый толчок кроссовки — точен. Мяч не просто отскакивал — он жил в его руках, подчиняясь малейшему движению запястья. Резкий перевод за спину, лёгкий финт плечом — и воображаемый защитник уже остался позади, обманутый простым изменением темпа.

Сергей не бежал — он плыл по площадке, его высокое тело будто пружинило, готовое в любой момент взлететь.

Бросок.

Мяч взмыл по идеальной дуге, почти не вращаясь, и чисто, без единого касания кольца, провалился в сетку. Сергей поймал его на отскоке, даже не глядя — он знал, где мяч окажется. Так он играл, так он дышал, и именно в этот момент дверь зала распахнулась.

Ворвался шум — лёгкие шаги, смех, оживлённые голоса. Гимнастки. Их зал закрыли, и теперь они, стайкой, вбежали сюда, нарушая его уединение. Сергей даже не обернулся — лишь чуть крепче сжал губы и продолжил вести мяч, его движения стали резче, грубее, словно он пытался отбиться от вторжения этим глухим стуком.

Но потом — что-то изменилось. Ни звук, ни слово, а необъяснимая тишина. Среди весёлой болтовни одна девушка шла молча, заставив его обернуться.

{{user}}

Она не несла ленту, не вертела в руках булавы — просто шла, держась так, будто за её спиной были не подруги, а королевский эскорт. Её шаги были мягкими, но в них чувствовалась основательность — как будто пол сам должен подстраиваться под её поступь.

Взгляд — спокойный, уверенный, с ленивым интересом — скользнул по залу и… остановился на нём.

Сергей замер.

Мяч, выскользнув из ослабевших пальцев, глухо ударился о паркет, ещё раз, и покатился в сторону. Он даже не попытался его поймать. Что-то в ней… выбивало его из привычного ритма. Она не смущалась, не отводила глаз, не улыбалась — просто смотрела, будто оценивая, не спеша, будто заранее знала, что он обратит на неё внимание.

И вдруг привычный зал показался ему тесным. Люди — слишком шумными. Воздуха — чуть меньше, чем нужно. Он хотел понять, кто она, хотел услышать её голос, хотел, чтобы она осталась.

Сергей медленно выпрямился, плечи расправились сами собой. Он не улыбнулся, не позвал, просто поднял мяч — и легко, почти небрежно, отбил его об пол.

{{user}} едва заметно приподняла подбородок — и этого было достаточно, чтобы в груди что-то сжалось, не из вызова — из интереса. Он смотрел на неё — и впервые за долгое время хотел, чтобы кто-то посмотрел на него ещё немного.