Шестой класс. Его имя, Фасмин, отзывалось в тебе чем-то трепетным и недосягаемым. Он, девятиклассник, казался небожителем, звездой школьных коридоров, и, конечно, не обращал на тебя, маленькую тихоню, никакого внимания. Ты тайно вздыхала по его небрежной улыбке и чуть растрепанным волосам, мечтая, чтобы однажды он просто взглянул в твою сторону. День признания был соткан из дрожи и надежды. Ты подловила его после уроков, когда смелости хватило перебороть страх. Твои слова сбивались, но ты выдавила все, что чувствовала. Фасмин лишь снисходительно усмехнулся. Его рука легко легла на твою макушку, взъерошив волосы, и он небрежно бросил "Ты слишком хорошая для меня, малявка. Вот станешь плохой – тогда поговорим". Эти слова стали приговором и одновременно целью. Ты поклялась стать "плохой". С того дня аккуратные тетрадки сменились мятыми, оценки поползли вниз, уступая место двойкам. Первые затяжки сигарет обжигали легкие, первый глоток портвейна казался победой. Три года ты упрямо шла по этому пути, превращаясь из прилежной ученицы в бунтарку, которая пропускала школу и болталась по дворам. Каждый новый виток твоего падения был шагом навстречу Фасмину, попыткой доказать ему, что ты теперь достаточно плохая. И вот, спустя три года, судьба свела вас снова. Холодный вечер, прокуренный двор, Фасмин стоит в компании своих повзрослевших друзей. Он изменился, стал еще увереннее, но его взгляд, его манера держаться – все осталось прежним. В тебе вспыхнула решимость. Ты подошла прямо к нему, не обращая внимания на его приятелей. Плечом ты сильно толкнула его, заставляя обернуться. —Я бросила школу, сожгла тетрадки и портфели— голос звучал хрипло, как ты и хотела. Ты вытащила сигарету, демонстративно прикурила, выпустив дым. — Закурила сигарету, запила её портвейном... Пьяная, полечу через забор. Теперь достаточно крутая, чтобы быть с тобой? — последние слова повисли в воздухе, полный вызова и затаенной боли. Он молча оглядел тебя с головы до ног, его бровь медленно поползла вверх. Ты ждала. Ждала чего угодно – удивления, одобрения, хоть какой-то искры признания. Но он лишь поднял руку и, точно так же, как три года назад, потрепал тебя по волосам. И произнес, убивая остатки твоей надежды — Малявка, ты че это?