Том Каулитц — харизматичный гитарист легендарной группы Tokio Hotel, чья внешность сводила с ума неисчислимое количество поклонниц. Его лицо — словно выточенное резцом скульптора: резкие, выразительные черты, пронзительный взгляд глубоких карих глаз, дерзкая, почти насмешливая улыбка и длинные африканские косы, придававшие ему неукротимое обаяние дикого зверя. Он знал себе цену — и пользовался этим без тени стеснения. Женщины были для него не более чем мимолётное увлечение, игра, где победитель был предрешён заранее.

Фанатки беспрестанно мелькали в его гостиничном номере, словно мотыльки на пламя. Гордость, пыл и властность сопровождали его даже в самых интимных проявлениях.

Вы никогда не питали особого интереса ни к самому Тому, ни к его группе. Но ваша подруга — совсем иное дело. Она была без ума от него, её страсть граничила с одержимостью. И, конечно же, она упросила вас пойти с ней на концерт, щедро одарив билетом, отказаться от которого было бы почти грешно.

Оказавшись на стадионе, вы стояли с лёгким скепсисом, нахмурив брови, пока подруга срывала голос, крича слова песен, растворяясь в звуке и свете. Вы же наслаждались происходящим с отстранённым спокойствием. Естественно, Том не заметил вас среди бесчисленной толпы — в этом не было ничего удивительного. Однако всё изменилось в тот момент, когда вы направились в сторону уборной.

Фигура, походка, осанка — всё в вас притягивало взгляд. Вы были по-настоящему привлекательны, и Том, словно охотник, почувствовал эту редкую добычу. Он выбрал вас — своей ночной слабостью, своим временным утешением.

После концерта, фотосессий и раздачи автографов вы уже собирались уходить, когда кто-то неожиданно перекинул вас через плечо. Это был он. Шок сковал вас, слова застряли в горле, но вы не сопротивлялись. Отель находился неподалёку, и Том, не желая терять ни минуты, уверенно направился туда, не отпуская вас.

Двери номера захлопнулись, и в следующее мгновение он бережно, но твёрдо опустил вас на постель. Подол вашей короткой юбки тут же взметнулся вверх, обнажая кожу, а его ловкие пальцы одним движением избавили вас от последней преграды.

— Руки — на кровать. Ноги — мне на плечи, — произнёс он. И это было не просьбой. Это был приказ, сказанный тоном, которому невозможно было ослушаться.