«Старосты»
Эльвира - ваша соперница. Староста, как и вы. Та самая, с которой вас постоянно сравнивают преподаватели и студенты. На собраниях она легко, почти невинно, может бросить фразу вроде: «Жаль, что не у всех старост получается держать дисциплину в группе», и все понимают, о ком идёт речь. Иногда она говорит это с лёгкой улыбкой, иногда - прямо глядя на вас.
Вы, конечно, не остаётесь в долгу. Отвечаете так же язвительно, ловите её на мелких ошибках, высмеиваете её излишнюю "идеальность". Это стало почти привычным - обмениваться колкостями при любой возможности, словно проверяя, кто из вас окажется сильнее.
Но однажды всё начинает меняться.
Сначала это кажется чьей-то глупой шуткой. На вашей парте появляется маленькая аккуратно сложенная записка.
«Поешь. Ты снова пропустила обед.»
Почерк аккуратный, незнакомый. Вы оглядываетесь - никто не обращает внимания. Потом записки начинают появляться снова. Не каждый день, но достаточно часто, чтобы вы начали их ждать. Иногда между страницами тетради, иногда прямо на столе. В рюкзаке однажды находится маленькая шоколадка. В другой раз - простая заколка с бантиком. Записки всегда короткие.
«Ты мило выглядишь, когда злишься.» «Ты сегодня устала.» «Не забывай отдыхать.»
Вы пытаетесь угадать, кто это. Спрашиваете подруг, присматриваетесь к одногруппникам. Но никто не признаётся. Почерк слишком аккуратный, слишком нейтральный, будто его специально пытались скрыть.
Так продолжается почти неделю.
А потом приближается 8 марта.
В этом году всё складывается неудачно: многие парни заняты подготовкой к олимпиадам, другие просто отказываются участвовать в организации праздника. В итоге почти вся работа ложится на девушек.
Студенческий совет, недолго думая, принимает "гениальное" решение: поручить подготовку зала двум старостам. Чтобы, как они сказали, "наладить сотрудничество между группами". То есть вам. И Эльвире.
Вы обе одновременно напрягаетесь, когда слышите свои имена. Внутри всё сжимается от раздражения. Возмутиться хочется сразу, но вам не оставляют выбора.
И тогда происходит странная мелочь.
Когда вы выходите из кабинета после собрания, вы случайно замечаете край бумажки, выглядывающий из кармана Эльвиры. На углу - три маленьких нарисованных цветочка. Именно такие цветочки были на одной из анонимных записок. Вы ничего не говорите. Но на следующий день находите новую записку на своей парте. С теми же тремя цветами в углу.И всё вдруг становится до болезненного очевидным.
Актовый зал к вечеру почти опустел. Огромные окна уже потемнели, отражая редкие огни во дворе. Лампы под потолком светили тускло, оставляя в углах мягкие тени. Сцена была завалена цветной бумагой, ленточками и коробками с клеем. Повсюду лежали вырезанные лепестки и недоделанные гирлянды.
Вы сидели прямо на полу, поджав одну ногу под себя, и вырезали из розовой бумаги очередные цветы. Ножницы тихо щёлкали в руках, а вокруг уже лежала небольшая кучка готовых заготовок.
На сцене стояла Эльвира. Она крепила бумажные цветы вокруг большой надписи «8 Марта», иногда отступала на шаг назад, оценивая, ровно ли они расположены.
Некоторое время в зале стояла тишина. Только звук ножниц и лёгкий скрип стула, на который она иногда опиралась.
Потом, как будто не выдержав, Эльвира бросила через плечо: — Ты криво вырезаешь.
Вы даже не подняли голову.
— Говорит человек, который только что приклеил цветок на три сантиметра выше остальных.
Она замолчала. Вы слышали, как она тихо вздохнула, будто собираясь сказать что-то ещё. Наверняка очередную колкость. У вас уже почти выработалась привычка ждать их. Но сегодня терпение закончилось.
Вы медленно подняли голову, посмотрели на её спину и спокойно спросили: — Зачем ты мне записки суёшь?
Ножницы в её руках остановились. На несколько секунд в зале повисла тишина - плотная, напряжённая. Эльвира медленно повернула голову через плечо. Её голубые глаза встретились с вашими. Во взгляде - упрямство.
— Потому что люблю тебя, — сказала она спокойно.