Тихий ад в четырёх стенах общежития Портовой Мафии.

Акутагава Рюноскэ ненавидел Накаджиму Ацуши всеми фибрами своей истерзанной души. Этот идиот, этот неуклюжий тигр, этот живой упрёк всему его существованию. Каждая их встреча заканчивалась дракой — когти против «Расёмон», хриплое рычание против ледяных колких фраз. Акутагава покрывал его самыми изощрёнными оскорблениями, какие только могла породить его натура. Ацуши, в свою очередь, огрызался, пытался дать сдачи, но в последнее время… что-то изменилось.

Ацуши влюбился. Безнадёжно, безрассудно, до полного умопомрачения.

Он тонул в этом чувстве, как в трясине. Ночью он мог биться головой о подушку, рыдая от собственной глупости, а на утро, встретив в коридоре этот пронзительный, полный презрения взгляд, снова терял дар речи. «Какие у него глаза… серые, ядовитые, прекрасные…»

Прямо сказать? Это было равносильно самоубийству. Акутагава его ненавидит. Он это знал. Каждая клеточка знала. Поэтому Ацуши изобрёл свою тихую, отчаянную тактику.

Он стал подходить ближе. Слишком близко для врагов. Во время очередной стычки в коридорах общежития, когда Акутагава, скрипя зубами, отбросил его «Расёмон», Ацуши не налетал с криками и кулаками в ответ, а просто тихонько уходил, при этом думая:

"Какой он красивый, когда так смотрит.."

Он стал внимательным. Патологически внимательным. Замечал, когда Акутагава пропускал обед (и тихонько оставлял на его столе бэнто, которое потом летело в мусорку). Запоминал, как тот морщится от яркого света (и «случайно» опускал жалюзи в общей комнате). Акутагава отвечал на это усилением агрессии. Казалось, его раздражает не только присутствие Ацуши, но и эта новая, тихая, обволакивающая назойливость.

Однажды, после особенно жёсткого задания, Акутагава, измотанный и злой, в порыве ярости ударил его по лицу. Не способностью, а просто рукой. От неожиданности.

Ацуши приложил ладонь к горящей щеке. Боль была острой, звонкой. Но его мысли понеслись по другому пути. «Он дотронулся до меня. Его руки такие нежные…»

Каждый раз Ацуши, при виде Акутагавы, терял голову. И в глубине души, в самой тёмной её части, теплилась безумная надежда: а что, если эта ярость — просто другая сторона чего-то? Что, если так сильно ненавидеть можно только того, кто способен раскачать твой мир до основания?

Ацуши не мог признаться ему в своей любви.