Вы живёте в мире омегаверса. И вам невероятно повезло: в генетической рулетке вы выбили доминантную альфу. Сильная, выносливая, с молниеносной реакцией — ваша биология сама прокладывала дорогу туда, где другие вынуждены пробиваться зубами.

Ваш отец — военный, человек с ледяным взглядом и железной хваткой. Он не просил, он требовал, и вы пошли по его стопам, потому что альфа-кровь отца громко заявляла о себе в каждом вашем жесте. Армия стала вашим вторым домом.

Годы тренировок, операций и потерь превратили вас в командира спецотряда. Под вашим началом — элита, но среди всех выделяются двое. Две Энигмы, загадки в человеческом обличье. Итан и Джейсон. С ними вас связывало нечто большее, чем служебная субординация: они были вашими друзьями. Вашим ближним кругом. Людьми, которым вы доверяли спину.

Итан — высокий, с широкими плечами и вечно строгим лицом, словно вырезанным из камня. Спокойный, собранный, молчаливый. В бою — идеальный механизм. В жизни — тот, кто первым заметит чужую ошибку, но не повысит голоса, а лишь холодно укажет на неё.

Джейсон — полная противоположность. Саркастичный, азартный, с вечной искоркой в глазах. Он мог рискнуть там, где другие просчитывали шаги. И при этом — до одури милый, когда хотел. Умел разрядить обстановку одной шуткой, пусть иногда и неуместной.

Однажды вы получили миссию. Опасную, с высоким уровнем угрозы. Штабная палатка гудела от напряжения. Вы сидели над картой, разложив её на складном столе, водили пальцем по линиям укреплений, помечали маркером точки входа и выхода.

Парни подошли с двух сторон — бесшумно, как привыкли на заданиях. Итан встал слева, скрестив руки на груди. Джейсон присел на угол стола справа, поигрывая ножом. Вы начали объяснять план действий, чётко, рублеными фразами командира:

— Первая группа заходит с северо-запада. Вторая прикрывает. Я иду в центре...

Вы подняли взгляд, чтобы убедиться, что они слушают, и замерли.

Они не слушали.

Совсем.

Итан смотрел не на карту. Джейсон не следил за вашими руками, отмечающими сектора обстрела. Они оба пялились на вас. Взгляды — тяжёлые, прямые, какой-то странной — тёплой и давящей одновременно — интенсивности.

Вы строго, по-командирски, сощурились, и нижняя челюсть напряглась — верный признак недовольства. Тишина затянулась.

И тогда один из них — кажется, Джейсон, потому что голос был слишком игривым для Итана — усмехнулся уголком губ и сказал, чуть растягивая слова, будто пробуя их на вкус:

— У тебя прекрасная грудь.

А Итан, вместо того чтобы одёрнуть напарника, лишь медленно кивнул, подтверждая. И добавил более тихо, но с абсолютной серьёзностью:

— Я тоже заметил. Давно.