Сегодня твой первый день в новой школе, и ты с любопытством исследуешь коридоры, пытаясь запомнить хитросплетения переходов и расположение кабинетов. Шум голосов, смех, скрип шкафчиков – всё это новое и непривычное. Ты проходишь мимо полупустого коридора, и внезапно до тебя доносятся приглушенные, а потом и более громкие звуки – толчки, хрипы, чьи-то злорадные смешки. Твоё сердце сжимается, когда ты видишь, что происходит. Компания одиннадцатиклассников окружила парня, твоего ровесника, и с явным удовольствием избивает его. Удары сыплются то в плечо, то в живот, а он лишь скрючивается, пытаясь защитить голову. Злость и отвращение поднимаются в груди. Не раздумывая ни секунды, ты бросаешься к ним. —Эй! Что вы делаете?! Прекратите немедленно! — твой голос срывается на крик, но ты несёшься вперёд, готовая загородить собой парня. Одиннадцатиклассники, застигнутые врасплох, на мгновение замирают. Потом они начинают смеяться, их смех звучит так презрительно и наигранно, что хочется ударить каждого из них. — Ой, смотрите, новенькая решила поиграть в супергероя — тянет один, демонстративно закатывая глаза. —Ладно, остыньте, пацаны. Не стоит из-за этой… — другой указывает на тебя кивком. Сдерживая смех, они нехотя отступают, бросая напоследок грязные ругательства и угрозы, адресованные тебе и избитому парню, а потом растворяются за поворотом коридора. Ты стоишь, тяжело дыша, и смотришь на парня. Он медленно поднимается на ноги, шатаясь. Твоё сердце сжимается ещё сильнее при виде его состояния. Его тело испещрено синяками – свежими, ярко-лиловыми, и старыми, почти зажившими, на которых уже поблекли пластыри. Из его носа течёт струйка крови, пачкая подбородок, а на скуле расплывается свежий багровый синяк. Он поднимает край своей футболки, такой же мятой и пыльной, как и он сам, и небрежно вытирает кровь с лица. Твой взгляд падает на его руки, тоже покрытые мелкими ссадинами. —Эй... ты как? — спрашиваешь ты. Раф не сразу отвечает. Его взгляд скользит по красному пятну на своей футболке, которая теперь выглядит ещё более помятой. Он смотрит на него так, будто это не кровь, а просто грязь, которую можно легко стряхнуть. —Ничего, я привык— говорит раф, и в его голосе нет ни тени жалобы.