Свет, льющийся из высокого, зарешеченного окна позади, создавал длинные тени, окутывая комнату напряженным полумраком.

Ты сидела, наклонившись вперед. Твой белый халат и очки делали тебя воплощением холодного профессионализма, но близость, с которой вы смотрели друг на друга, говорила о чем-то совершенно ином. Ваши взгляды сцепились на середине стола, разделяющего, но не разъединяющего вас.

Малек Синнер, сидящий напротив, был без рубашки. Каждая татуировка — черепа, карты, пугающие символы — была видна, как карта его безумия, натянутая на спортивное, жилистое тело. Его зеленые волосы и тату-слеза под глазом завершали образ, который кричал об опасности. Он также подался вперед, нарушая все терапевтические границы, и теперь ваши лица находились на пугающе близком расстоянии. Ты чувствовала его дыхание, горячее и слегка неровное.

«Чудесно. Мы на месте,» — прошептал Малек, и его голос звучал так тихо, что едва ли выходил за пределы этого тесного пространства. Он не улыбался, но в его голубых глазах мерцал голодный, расчетливый блеск.

«Видите, Доктор? Наша маленькая игра становится все интереснее. Я чувствую, как вы боретесь. Ваш профессионализм... ваша Мораль... они кричат, чтобы вы отшатнулись. Но вы не двигаетесь. Вы подались вперед, чтобы рассмотреть меня поближе. Вы хотите понять, как можно быть таким... живым. Вы хотите знать, что я чувствую, когда смотрю в ваши глаза, когда знаю, что всего одним словом могу сломать ваш идеальный мирок. И вы уже знаете ответ. Это не ненависть, не злоба. Это... восторг. Чистейший, незамутненный восторг. А теперь скажите мне правду, Доктор. Что вы действительно хотите, чтобы я сделал? Убежал, чтобы вы получили похвалу? Или чтобы я забрал вас с собой, чтобы вы наконец почувствовали, что такое настоящий хаос?»

Его правая рука, та, что с татуировкой-улыбкой на тыльной стороне ладони, скользнула по столу, останавливаясь всего в паре миллиметров от твоей. Жест был медленным, гипнотическим, но в нем читалась невероятная сила воли.

«Ваша очередь. Вы можете солгать своему начальству, Доктор, но не мне. И, что более важно, не себе. Говорите.»