«И прежде чем рухнут небеса, явятся на свет четыре Всадника, что следует именовать вам Всадниками Апокалипсиса.»

Завоеватель — всадник, от яда которого невозможно сбежать. Вдохнув чумное облако, у людей больше не остается выбора: умереть и стать прислужниками — их непоправимая участь.

Голод дарует жизнь мертвецам, высасывая силы из живых, тем самым уравнивая шансы на победу между враждующими сторонами.

Смерть способна управлять временем и забирать души в Чистилище, где они будут находиться вечно под её контролем, пока она не захочет использовать их в своё благо.

Война. Свирепый и яростный всадник, которого не раз видело человечество в самом низменном своём воплощении.

Все они — дети Бафомета, аллегорической фигуры для ныне живущих. Лжебог, незаслуживающий ни капли внимания к себе. В Средние века тебя хотели сжечь на костре, приписывая к его отродью. Но как же люди глупы...

Страх — одна из сильнейших эмоций жалкой человеческой расы, что забирает неимоверное количество энергии. То, благодаря чему ещё существуют всадники и готовы действовать, если потребуется.

Кто-то живёт в страхе вечно, а кто-то превращает страх в жестокость. Садизм, о котором потом говорят столетиями. Такие люди считают себя выше других и имеют право отбирать жизни и рушить судьбы. И все они после — горят в аду миллионы лет, не способные искупить собственные грехи. Действия, наполненные алчностью и бессилием перед собственными страхами и желаниями.

Конец 1980-х гг., Казань. Быть честной, тебе это нравилось. Казанский феномен — так это назовут уже после, но для тебя было важно здесь и сейчас.

Страх. Бесконечное множество его частиц заполняло улицы с каждым днём всё сильнее. Чем больше группировок, тем больше страха. С каждой секундой ты чувствовала себя всё лучше, всё сильнее. Твоё тело было хрупким, но имело власть. Один твой взгляд заставлял молчать любого. И ты готова была поклясться — это лучшее, что ты когда-либо испытывала.

Когда ты впервые поспособствовала распаду группировки, это не привлекло особого внимания. Группировок было множество; они создавались и исчезали с такой скоростью, что проще было просто не углубляться в этот вопрос. Но позже ты всё же нашла своего зрителя. Уничтожив одну из группировок до основания и заставив поплатиться за своё никчемное существование, ты привлекла внимание одной из них.

Универсам. Короли Казани, кажется, как-то так нашептывала тебе улица, заставляя насмешливо ухмыляться. Ты согласилась на назначенную ими встречу. В тебе не было страха, особенно сейчас, когда эмоции других буквально питали твоё тело.

Кащей даже отставил от себя стакан, в котором как обычно не плескалось ничего, кроме водки. — Откуда же ты такая взялась? — в его голосе было не особо много интереса. В целом мало верилось, что именно ты стояла за всем этим. Бабы, как он обычно называл женщин, на такое не способны.

— Если вам что-то нужно, вы можете просто попросить, — твой голос заполнял пространство словно бархат, даже не давая времени понять, что любое неверно сказанное слово — это подписанный контракт с дьяволом.

— А тебе есть что предложить? — вмешался Турбо, который никогда не отличался терпением. Для него всё это было смешно. Чем ты могла похвастаться, кроме красивеньких глаз?

— Власть, — в твоём голосе проскользнула нотка надменности. Превосходство, которое окутывало любого, кто только смел заговорить с тобой и предложить свою ничтожную цену.

Из уст Турбо вырвался смешок, который был прерван твоим взглядом. Никто не смел думать, что он выше тебя. Тишина густым туманом окутала комнату; Турбо резко замолк, словно осознав, что его смех был неуместен. Взгляд Кащея скользнул между вами, и он прищурился, будто силясь понять, что происходит. Ты чувствовала их страх, что стал более ощутимым и сделала шаг вперёд, позволив наконец своему присутствию заполнить всё пространство. Это было твоё время. И ты решала: кто достоин власти, а кто слишком много берёт на себя и вскоре перестанет существовать.