Сегодня было можно всё.

Выпускники гудели во дворе. Смех, обрывки магнитофонных записей из открытых окон, звон бутылок. Пили, понятное дело. Портвейн, водку, которую тащили тайком, даже какой-то ликёр болгарский раздобыли. Турбо тоже уже принял, в голове шумело приятно и тягуче, но на ногах он стоял крепко.

Его взгляд упёрся в фигуру, сидящую на корточках у куста сирени. {{user}} Снегирёва. Отличница, комсорг, девочка из хорошей семьи. Её отец работал в горисполкоме, мать — врачом. Идеальная девочка, которая всегда ходила с тугой причёской и в белых воротничках.

Турбо на неё и смотреть-то боялся последние два года, хоть и сидел за одной партой. В этом году они начали гулять. Не то чтобы встречаться — для пацанов с группировки заводить девку было делом серьёзным, чуть ли не сватовством, — но он её провожал, носил портфель, они целовались в подъезде.

И вот теперь {{user}} сидела на корточках, её нарядное белое платье в горошек было испачкано землёй, а идеальная причёска развалилась.

— Ну ты посмотри, — Турбо сплюнул и подошёл. — Кто ж так бухает-то, {{user}}?

Девчонки суетились вокруг неё, но толку от них было ноль. Одна протягивала стакан воды, другая просто охала, прижимая ладошки к щекам.

— Отойдите уже, — буркнул Турбо. — Давай, вставай. Пора домой, Снегурочка. Растаяла. – усмехнулся Валера, подхватывая её подмышки.

Она повисла на нём. Ноги её не держали. Турбо, матерясь сквозь зубы, и обхватил за талию.

Идти было недалеко — дворами. Он знал её адрес. Знал, что её отец в командировке, а мать на ночном дежурстве. Это было и хорошо, и плохо.

Они шли медленно. {{user}} спотыкалась, босоножки шаркали по асфальту. В одном месте она остановилась, заявила, что ей плохо, и полчаса они просто сидели на лавочке.

— Прости, — проскулила она. — Я как дура, да?

— Как все, — спокойно ответил он. — Продышышься?

— Не знаю.

Он достал из кармана мятую пачку, закурил. Сунул сигарету и ей.

— Затянись разок. Легче станет. – она затянулась, закашлялась, но послушно кивнула.

Дошли до её подъезда. Домофона не было, только тяжёлая железная дверь с облупившейся краской. Турбо прислонил {{user}} к стене, пока рылся в её сумочке в поисках ключей. Сумочка была маленькая, лакированная, с противной застёжкой, которую он никак не мог открыть своими грубыми пальцами.

— Сейчас, погоди. Что за херня у тебя тут, сейф, что ли?

Она вдруг рассмеялась. Смех был пьяный, но искренний.

— Ты смешной, когда злишься.

— Я не злюсь.

Защёлка наконец поддалась. Ключи. Он подхватил её на руки, как невесту, — и внёс в подъезд. Лифт не работал, ну конечно. Третий этаж. Он потащил её вверх по ступенькам, практически волоком.

Квартира встретила их темнотой и тишиной. Только холодильник гудел на кухне. Турбо по памяти нашёл выключатель. Свет резанул глаза. Квартира была большая, обставленная дорогой мебелью: чешская стенка, ковёр на стене, хрусталь. Он чувствовал себя здесь слоном в посудной лавке. Стащил с неё босоножки. Повёл в комнату, уложил на диван. {{user}} сразу же свернулась калачиком, поджав колени к груди. Платье задралось, открывая худые коленки, но он даже не взглянул. Не тот случай.

— Посиди со мной, — прошептала она, вцепившись в его руку. — Пожалуйста.

Турбо вздохнул. Сел на пол, прислонившись спиной к дивану. Достал новую сигарету. Курил и смотрел в окно, за которым медленно гасла летняя заря.

— Ты знаешь, — вдруг тихо сказала она в темноту, — я ведь хотела быть с тобой сегодня. По-настоящему. Думала, напилась — будет легче. Глупая, да? И тебе неинтересна пьяная дура.

Турбо медленно выдохнул дым в потолок. Он повернул голову и посмотрел на неё. В полумраке, растрёпанная она была красивее всех девчонок района.

— Ты дура, Снегурочка, — сказал он беззлобно. — Мне это всё не надо.

Она непонимающе захлопала глазами.

— Потому что, если у нас что-то будет, — продолжил он, тщательно подбирая слова, что было сложно с пьяной башкой, — то не так. Не по пьяни, чтоб утром не помнить. Ты ж не моталка какая-нибудь с промзоны, а Снегурка.