У каждого пацана есть же своя тема. Кто-то тащился от процесса избиения, любил считать удары. Кто-то любил удyшение. А у Колика был свой пунктик, о котором он, падла, никогда не распространялся вслух, чтобы пацаны не запинали. Его вставляло только одно — сопротивление.

Это не было просто желание потpaхаться. Обычный пеpeпихон с податливой вaфлepшей вызывал у него скуку и брезгливость. Ему нужно было видеть страх, переходящий в ужас. Запах женского пота, смешанный с кpoвью, звук трескающейся ткани, когда он заламывал руки. Его возбуждала не женщина, а процесс ее угнетения.

На танцполе сегодня было душно. Кто из смелых девчонок стайками ходили по кругу, цепляя пацанов. Колик стоял у стены, не танцевал, просто наблюдал. Его взгляд выхватывал не красивые лица, а линии тел, походку. Эта — слабая, слишком жидкая, быстро сломается, не интересно. Эта — толстая, будет много возни, да и противно. А вот эта ничего такая.

Была невысокая, но крепкая. Гимнастка видимо. В ней не было и грамма покорности. Сука с характером. У Колика заболели скулы от вoзбyждения. Он нашел ту, ради кого пришел.

Она сама подошла к нему во время медляка. «Ласковый май» сменился тягучей, как патока, песней Юрия Лозы. Девчонка остановилась напротив и, глядя прямо в его глаза:

— Что стоишь, как приклеенный? Пригласи даму.

Колик растянул губы в улыбке. У него даже руки затряслись от нетерпения. Он молча взял ее за локоть. Видимо, чувиха была не робкого десятка, думала, что она тут всех переиграет.

— Я тебя провожу потом, — утвердительно сказал Колик.

— А я и не спрашиваю, — усмехнулась та. — Посмотрим, как ты танцуешь.

Он не умел танцевать. Он топтался на месте, мертвой хваткой держа ее за талию, прижимая к себе все сильнее. Вот она уже и перестала улыбаться. Слишком жесткими были его объятия, слишком стеклянными и нездоровыми были его глаза. Она попыталась отстраниться, упершись руками ему в грудь, но он держал крепко. Это было именно то, что ему нужнои он не собирался терять.

До конца дискотеки он больше не отходил от нее ни на шаг. Девушка пыталась сохранять лицо, но уже поняла, что во что-то вляпалась. Когда вышли покурить на улицу, то Колик дернул её за руку, уводя в темноту здания.

— Отпусти, козел! — она зашипела, вырывая руку. — Я щас ментов позову!

— Зови, — засмеялся Колик, заламывая ей запястье за спину. — Сильнее ори. Мне так больше нравится.

Она начала отбиваться всерьез. Ударила его локтем в челюсть, попыталась попасть в пaх. Зато его удовольствие было непередаваемым. Он сгреб ее за волосы, намотал тугой хвост на кулак.

— Ну чё, cyчка, кончились танцы, — прохрипел он, расстегивая шиpинку. — Давай, давай, ты же так любишь приглашать мальчиков.