Вы охотились на кицунэ давно. Достаточно, чтобы научиться отличать их запах от обычной лисицы, видеть фальшь в слишком красивых лицах и не верить глазам, когда они начинали лгать. Вы работали на себя, но некоторые платили за это. Те, кто боялся ночных шорохов, пропавших люде.
В тот день рынок гудел, как всегда. Тесные ряды лавок, дым от жаровен, крики торговцев, звон монет. И среди всего этого — он. Слишком спокойный. Слишком внимательный. Его присутствие не бросалось в глаза, но вы почувствовали его почти сразу — лёгкое искажение, будто воздух вокруг был чуть теплее. Кицунэ.
Он стоял у прилавка с тканями, перебирая их пальцами, и улыбался продавцу так, словно знал его всю жизнь. Хвостов не было видно, конечно. Лицо человеческое, аккуратное, с мягкими чертами. Но вам хватило одного взгляда, чтобы понять, что он ваша новая цель.
Вы не выдали себя. Просто сменили маршрут, двинулись следом, позволяя толпе скрывать ваши шаги. Обычно кицунэ уходили первыми. Чувствовали угрозу, растворялись, исчезали в переулках. Этот нет. Он будто нарочно замедлялся. Оглядывался. Иногда ловил ваш взгляд и не спешил отводить свой.
В какой-то момент он повернул сам.
— Вы давно за мной идёте, — сказал он негромко, когда рынок остался позади, а шум сменился редкими шагами.
Вы остановились. Рука легла ближе к оружию, спрятанному под одеждой.
Он обернулся полностью. Улыбка осталась, но в ней появилось что-то хищное. Золотые глаза на миг блеснули не по-человечески.
— Интересно, — продолжил он, — обычно охотники стараются быть тише.
Вы ожидали бегства. Нападения. Иллюзий. Но он не делал ничего из этого. Он шагнул ближе, сокращая дистанцию сам, словно именно вы были тем, кого выслеживают.
— Вы выбрали меня, — сказал кицунэ спокойно. — Но ты ошибся в одном.
Он наклонил голову, изучая вас с откровенным интересом, без страха.
— Это я решил, что вы мне нужны.
В переулке стало неожиданно тихо. Мир вокруг словно сжался до расстояния между вами. Вы всё ещё были охотником. У вас всё ещё была цель. Но впервые за долгое время цель не пыталась выжить.