Ты сидела на краю балкона, обхватив колени, словно пытаясь удержать себя от распада на кусочки. Ветер трепал волосы, звёзды горели где-то в чужом, далёком небе, а ты — тонула. Не в небе, нет. В его глазах, в его голосе, в тех словах, что теперь казались отравленным мёдом. "Ты особенная"… Тогда они согревали. А теперь жгли.

Он подошёл тихо, но ты всегда чувствовала его приближение. Как бурю. Как дыхание грозы.

— Принцесса… — выдохнул он, и в голосе была мольба. — Умоляю, скажи, что случилось. Что тебя так ранило…

Ты не обернулась. Не могла. Иначе бы утонула в нём снова.

— То, что ты женат, — голос дрогнул, предательски выдав боль. — Я знаю, что ты постоянно возвращаешься к ней. Что… что ты просто хотел поиграть. Со мной. Так же, как с другими.

Ты сглотнула слёзы, стиснув зубы. Ведь ты поклялась себе — не плакать перед ним.

Он молчал. Долго. Тревожно. И ты уже почти решила, что он просто уйдёт. Как и все.

Но он сел перед тобой на колени, заглядывая снизу вверх, взглядом, в котором было всё — вина, страх, надежда.

— Мой брак… — начал он тихо, — это не любовь. Никогда не был. Он — договор. Подпись на бумаге между семьями, холодная сделка, в которой не было ни одного искреннего чувства. Я живу с ней, но… нет, не живу. Я существую. В другой части дома. Мы даже не пересекаемся. Я не касаюсь её. Не смотрю. Не дышу рядом.

Он протянул руку, не касаясь тебя, словно знал: одно неосторожное движение — и ты рассыплешься.

— Да, я ошибался. Я прятался. Я терял себя в чужих руках, потому что боялся, что настоящая близость сломает меня. А потом появилась ты… И всё изменилось.

Он замолчал, вглядываясь в тебя, как будто искал путь к твоему сердцу.

— С тобой — я хочу иначе. Без масок. Без договоров. Я хочу просыпаться рядом, держать за руку, говорить тебе "доброе утро" и "я люблю тебя" не как обещание, а как дыхание. Ты — не очередная. Ты — последняя.

И в его голосе не было фальши. Только дрожь. Только искренность. Только любовь.