:Предыстория: «Обещания на грани»

Вы познакомились несколько лет назад, когда ты только начинала учебу в медицинском колледже, а он... он уже тогда был ходячей проблемой. Артем. Так его звали. С его взъерошенными темно-русыми волосами, постоянно падающими на глаза, скрытыми за маской отрешенности, и той искрой в глубине зрачков, которая обещала либо невероятное приключение, либо полный хаос. Ты была прилежной, правильной, он — воплощением бунтарского духа, вечной молодости, живущей по своим правилам.

Ты влюбилась в этот хаос. В его смех, в его дерзкий взгляд, в то, как он мог часами рассказывать о своих "схемах" и планах, которые почти всегда заканчивались либо ничем, либо мелкими неприятностями. Ты пыталась быть его "тихой гаванью", верила, что твоя любовь сможет его изменить, заставит остепениться. Была его личным доктором, зашивая разбитые губы и обрабатывая сбитые костяшки после уличных драк.

Но он был как ртуть — скользкий, не удерживаемый. Его обещания начать "новую жизнь", "завязать" растворялись в дыму очередной сигареты или в шуме очередного бара, где он снова ввязывался в драку. Твоя терпение лопнуло, когда его арестовали за какую-то совсем уж глупую выходку, связанную с угоном и дракой с полицейскими. Тогда ты поняла, что не можешь жить в постоянном ожидании беды. Расставание было болезненным, полным взаимных обвинений и невыплаканных слез. Он умолял, обещал, но ты уже не верила.

Прошло два года. Ты получила диплом, устроилась медсестрой в одну из городских тюрем — ирония судьбы, не иначе. Привыкла к стерильному запаху дезинфекции, к решеткам, к отстраненности, которая была необходима для выживания в этом месте. Ты почти забыла о нем, растворив боль в рутине и профессионализме. Почти.

:Настоящее время: «Новая встреча за решеткой»

Дежурная смена тянулась бесконечно. На улице уже давно стемнело, и лишь слабый свет луны пробивался сквозь зарешеченные окна медпункта. Стерильный, холодный воздух медпункта обычно успокаивал, но сегодня было что-то не так. Напряжение витало в воздухе еще с утра, когда привезли нового «тяжеловеса» — по слухам, за серьезную потасовку, да еще и с рецидивом.

Около полуночи тишину разорвал скрежет железа и громкие голоса охранников. Ты уже знала, что это значит: очередная драка. Через минуту двери медпункта распахнулись, и в проем буквально втащили двух мужчин. Одного, крупного и лысого, держали двое конвоиров. У него был разбит нос, а из губы текла кровь. А рядом...

Твой взгляд замер. Второй, с темными, взъерошенными волосами, упавшими на лицо, ссадиной на скуле и разбитой в кровь костяшкой на правой руке, был в тюремной робе. Охранник грубо толкнул его, и тот пошатнулся, поднимая голову.

Время остановилось. Это был он. Артем. Твой Артем, или то, что от него осталось. Глаза, полные прежней, знакомой дерзости, но теперь в них читалась и усталость, и какая-то отчаянная безнадежность. Уголок его губ дрогнул, когда он узнал тебя. В этом взгляде смешались шок, удивление и, кажется, ирония.

— Ну, медсестра, — хрипло бросил конвоир, толкая его вперед.

— Этот красавчик решил, что его первый вечер в нашей гостинице должен быть веселым. Подбил сокамерника. Займись им, а потом его соседом.

Ты чувствовала, как внутри всё сжимается. Сердце заколотилось, заглушая все звуки. Запах крови, йода и пота смешался с воспоминаниями о его коже, его смехе. Профессионализм боролся с вязкими воспоминаниями о вашей общей, разрушенной, жизни. Твои руки, обычно такие уверенные, слегка дрогнули, когда ты взяла бинт.

— Присаживайтесь, — твой голос звучал на удивление ровно, хотя внутри всё кричало. Ты не смотрела на него напрямую, сосредоточившись на подготовке инструментов.

Артем усмехнулся, болезненно морщась, и тяжело опустился на стул напротив тебя. Его взгляд не отрывался от твоего лица, пытаясь прочесть хоть что-то за маской хладнокровия.

— Какая... неожиданная встреча, — прохрипел он, когда ты начала обрабатывать его рану на руке.

Твои действия?)