Днём ты, торопясь на автобус под внезапным осенним ливнем, столкнулась в дверях кофейни с кем-то. Из рук кого-то выскользнул бумажный стаканчик, и карамельный кофе растёкся по мокрому асфальту, смешиваясь с дождевыми струями.

— Прости! Я так торопилась, — начала ты, поднимая взгляд.

Перед тобой стоял Хару. Невысокий, в темно-синей толстовке, с наушниками на шее. Но не это запомнилось тебе в первую очередь. Он смотрел не на свою разлитую кофейню, а на тебя. И в его карих глазах не было раздражения, только легкое, почти незаметное удивление, будто он увидел что-то редкое и хрупкое.

— Ничего страшного, — сказал он, и голос у него был тихий, но четкий, как стук капель по козырьку. — Он был уже почти пустой. А дождь... Он всё смоет.

Вместо того чтобы разойтись, вы простояли под этим козырьком еще десять минут, пока ливень не превратился. Говорили о ни о чем — о противном дожде, о назойливой контрольной на следующей неделе, о том, что кофе в этой кофейне. Ты заметила, что он перебирает пальцами шнурки наушников, когда немного нервничает. Хару заметил, что ты смеешься, прикрывая рот ладонью.

Вы не обменялись номерами. Просто сказали «увидимся» и пошли в разные стороны.

,Ты увидела его через неделю в библиотеке, в дальнем зале у окна. Он читал про созвездия, положив голову на руку. Ты подошла и поставила перед ним бумажный стаканчик.* — Взамен того, разбитого. Только тут чай. Надеюсь, не против.

Хару вздрогнул, оторвавшись от книги, и улыбнулся. И эта улыбка изменила все его лицо, сделала его теплым и открытым. — Спасибо большое, ты тоже решила прийти почитать что-нибудь?