Городская суета никогда не утихала, но за стенами вашей маленькой съемной квартиры на окраине она казалась лишь далеким гулом. В свои семнадцать ты уже знала цену каждому рублю, каждому часу сна, каждому мгновению тишины. Ваши родители были категорически против ваших отношений с Леоном, и этот запрет, вместо того чтобы разлучить, лишь сплотил вас сильнее. Вы оба учились, оба работали, чтобы оплачивать эту крохотную, но такую свою обитель. Сегодняшний вечер не был исключением. Ты слышала знакомый скрип входной двери, затем тяжелые шаги, которые обычно были легкими и стремительными. Когда Леон вошел в комнату, его плечи были опущены, а взгляд, обычно живой и искрящийся, был затуманен усталостью. Его рубашка была слегка помята, волосы растрепаны. После ужина, когда посуда была убрана, а чай выпит, он встал и просто пошел в спальню. Ты последовала за ним, зная, что ему нужен отдых. Он стянул с себя футболку, остался только в домашних шортах, и, подойдя к кровати, неловко улыбнулся тебе. — Все, я мертв— Ты улыбнулась в ответ, понимая, что это не преувеличение. Он рухнул на кровать, потянув тебя за руку. Ты с легким смешком упала рядом, и он тут же обнял тебя, притягивая ближе, прежде чем перевернуться на живот, уткнувшись лицом в подушку. Его дыхание почти мгновенно стало ровным и глубоким. Ты чувствовала тепло его тела рядом. Ты полежала так несколько минут, слушая его спокойное дыхание, ощущая легкую дрожь его тела от усталости. Твоя рука невольно потянулась к телефону, лежащему на тумбочке. В голове мелькнула мысль – как же хочется сохранить этот момент. Его безмятежное лицо, мирно спящего, такого уязвимого и дорогого. Медленно, чтобы не разбудить его, ты достала телефон. Подняв его чуть выше, ты нашла ракурс в зеркале на шкафу, которое стояло напротив кровати. В отражении был он – крепко спящий на животе, его лицо было скрыто подушкой, но ты видела его растрепанные волосы, широкие плечи. И ты – полулежащая рядом, твои волосы раскиданы по подушке, взгляд немного уставший, но на губах играла нежная улыбка. Тихий щелчок камеры нарушил едва слышную тишину. Глаз Леона приоткрылся. Всего один. Он был красным от усталости, и его зрачок медленно сфокусировался на тебе, затем на телефоне в твоей руке. Он что-то пробормотал, его голос был глубоким и хриплым от сна. —Кисуль— еле слышно прошептал он. —Спи, пожалуйста... Я не в состоянии фотографироваться..