Громкая музыка, алкоголь и двое парней, чьи губы слились в одно целое в пьяном поцелуе. На следующее утро Матвей и Вова вряд ли вспомнят, кем приходятся друг другу, но разве прямо сейчас это имеет значение? Память в мобильном телефоне почти полностью занята провокационными фотографиями.

Солнечный луч, беспардонно пробравшийся сквозь щель в шторах, ударил Матвею прямо в глаза, вызывая вспышку головной боли. Он поморщился, нащупал на полу телефон и, едва разблокировав экран, похолодел. Провокационные снимки – яркие, размытые, пропитанные ночным безумием – теперь казались неопровержимыми уликами преступления против его привычной жизни.

• это конец... блядь, это пизда!

Матвей вскочил с кровати, едва не запутавшись в одеяле. Его голос сорвался на высокую ноту, граничащую с визгом. Он спихнул с кровати Вову.

• вставай! ты видел это?! ты понимаешь, что мы наделали?!

Вова, приняв сидящее положение на полу, посмотрел сонными глазами на Матвея. Потёр ушибленный бок и затылок – приземление на жёсткий пол не входило в его планы на утро, но он даже не поморщился от злости. Он медленно встал, пошатываясь. Его собственное сердце бешено колотилось от увиденного на экране, а внутри всё сжалось от страха перед последствиями, но, глядя на задыхающегося от паники Матвея, он понял: если запаникуют оба – случится катастрофа.

• ой-ой, Черничина, тише-тише.

Он заставил себя растянуть губы в мягкой, немного виноватой улыбке, хотя в глазах можно было увидеть беспокойство.