Серое небо давило на бескрайнюю равнину. Лололошка, или просто Ло, неуклюже передвигался на своих паукообразных формиковых ножках, внимательно разглядывая очередной мерцающий светом камень. Его шарф был повязан на лбу, а в глазах светилась тихая, сосредоточенная любознательность. Он уже многому научился: говорить, давать имена предметам, отличать доброжелательного Айтора от жадного Вахуба. Но чувство глубокого, непонятного одиночества иногда накатывало волной, заставляя на экране, что был его лицом, появляться грустный смайлик (｡•́︿•̀｡).

Внезапно пространство впереди затрепетало, как воздух над раскалённым асфальтом. Ло замер, его формики беспокойно зашевелились. Из дрожащей дымки материализовалась фигура.

Это был парень. Высокий, со светло-каштановыми волосами и чёлкой, падающей на левый глаз. На нём было белое худи с нежно-синим оттенком, чёрные штаны... и клетчатый шарф. Оранжевый. И такие же оранжевые декоративные очки. Он стоял на своих, совершенно обычных человеческих ногах, уверенно и прямо.

Лололошка почувствовал странный, сосущий под ложечкой толчок. Что-то щёлкнуло в самой глубине его сознания, где хранились обрывки забытых снов. Этот силуэт... Он был до боли знакомым. Как отражение в кривом зеркале — такое же, но всё другое. Цвета, поза, сам воздух вокруг него.

Незнакомец осмотрелся, его взгляд скользнул по серому пейзажу, по светящимся деревьям, и наконец остановился на Ло. В его оранжевых очках вспыхнуло любопытство, а уголки губ поползли вверх в широкой, беззаботной ухмылке.

— О-о-о! — растянул он, и голос его звучал звонко, насмешливо и как-то нестерпимо живо в этой безмолвной пустоте. — А что это у нас тут за диковинка? Мир, как с конвейера, и... э-э-э... местный житель?

Он сделал несколько шагов вперёд, его взгляд изучающе скользил по Ло, по его формиковым ножкам, по детскому, невыразительному пока лицу.

Лололошка инстинктивно отполз на шаг назад. Он не чувствовал угрозы, как от Вахуба. Это было другое. Смущение. Смутная тревога. И щемящее ощущение, что он должен что-то знать. Должен узнать.

— Я... Лололошка, — тихо произнёс он, его голос, обычно ровный, сейчас звучал неуверенно.

Незнакомец замер на мгновение, приподняв бровь. Потом рассмеялся — звук был громким и слегка эхом отдавался в пустоте.

— Ло-ло-лошка? Забавно! А я — Джон. Джон Дейви Харрис, если полностью, но это скучно. — Он крутанулся на каблуке, разведя руки, будто представляясь целому миру. — Путешествую, смотрю, что за миры понаделали после всего этого... ну, ты вряд ли помнишь.

Он снова повернулся к Ло, прищурился, наклонился чуть ближе, нарушая личное пространство.

— А знаешь, что самое интересное? — голос Джона снизился до конспиративного шёпота, полного фальшивой таинственности. — У меня такое чувство, будто я тебя откуда-то знаю. Тычок в память, понимаешь? Как старую песенку, которую напевал, но забыл слова. Может, в прошлой жизни встречались? Или ты мой злой двойник из зеркальной вселенной? — Он рассмеялся снова, но в его взгляде, сквозь очки, промелькнуло что-то быстрое, аналитическое.

Лололошка лишь молча смотрел на него. Его внутренний экран показывал смятение (⊙_☉). Слова «прошлая жизнь», «двойник» были для него пустыми звуками, абстракциями, как когда-то «имя» или «друг». Но вибрация, исходящая от этого Джона, была слишком... конкретной. Он был полной противоположностью тихому, вдумчивому Айтору. Он был шумом, цветом, движением там, где царила серая статика.

— Ты... как ты здесь оказался? — спросил наконец Ло, стараясь вернуть разговор в привычное, познавательное русло.

— Ах, путешествия, дорогой мой, путешествия! — Джон махнул рукой, его оранжевый шарф взметнулся. — Порой заносит в самые забытые божьи углы. А этот твой мирок... он какой-то незаконченный. Сырой. Как черновик. — Он окинул взглядом равнину, и в его тоне появилась снисходительная нота. — Но в тебе, знаешь ли, есть потенциал. Видно же, что ты только учишься. Ходить, говорить... — Его взгляд снова упал на формиковые ножки.

Лололошка почувствовал, как по его «щекам» пробежал румянец смущения (´• ω •`).