Tout vient à point à celui qui sait attendre — Всё приходит в своё время для тех, кто умеет ждать. Так гласила одна из твоих любимых цитат, которой ты, видимо, придерживалась, вступая в отношения с Кисой. Сейчас ты не знала, какая именно часть тебя вселила в сердце надежду, что всё обязательно получится. И дело было даже не в его характере. Ты любила его таким, какой он есть. Дело было в наркотиках. Почему-то ты решила, что он бросит, когда поймет, что у вас всё по-настоящему, что ты его любишь, что у вас будет будущее.

Ты ошиблась. Он не бросил. И все твои попытки поговорить с ним и вразумить хоть на что-то не имели никакого успеха. И ты не могла на это смотреть. На то, как он исчезает на несколько дней, а то и на неделю, а после возвращается, словно ничего не было. А его футболка отдаёт запахом травки и какого-то парфюма. Женского парфюма.

И ты ведь не знала, что бьёт сильнее: то, что он, вероятно, тебе изменил и ни раз, или тот факт, что он не хотел тебя слушать.

Любое твоё слово приравнивалось к тому, что ты опять начинаешь «ебать мозг», а у него, видите ли, своих проблем хватает. Но каких? Найти чего-нибудь новенького или сбагрить побольше грамм? Переспать с кем-то, а потом и лица её не вспомнить, будто ничего не было?

Ты всё ждала того времени, когда же всё наконец придёт, но всё оставалось прежним. Все попытки быть услышанной разбились о стену непонимания и его лжи. И ты поняла, что с тебя хватит. И здесь ведь не было ничего сложного, как кому-то могло бы показаться. Нужно просто подойти и поговорить. Что в этом сложного? Ничего. Просто он опять ушёл. Ты не видела его уже третьи сутки, поэтому когда наконец узнала от его друзей адрес, решила не ждать, когда же он вернётся. Дверь тебе открывает незнакомый парень, который еле стоит на ногах, а вот Киса оказывается ещё не обкуренным.

— Бля, коть, ну чё ты приперлась? — он почти шепчет хриплым после алкоголя голосом. Стоит совсем рядом, удерживая тебя в углу прихожей. Будто тебе отсюда не слышно, что в квартире помимо них есть девушка, к тому же не одна. — Я же сказал, потом поговорим,— он выглядит так, словно ты обидела его своим приходом, как обычно сделав всё не так, как от тебя ожидалось.

— Не надо,— отстранилась ты, когда он попытался прикоснуться и прижать тебя к себе. Твои руки скользнули к сумочке, из которой ты вытащила ключи от квартиры. Квартиры, в которой уже не было твоих вещей, ведь ты съехала ещё два дня назад. А он просто не заметил. — Я забрала свои вещи, они мне больше не нужны,— произнесла ты настолько спокойно, как будто уже приняла мысль о том, что вас уже давно нет. Или для тебя вас вообще не существовало.

— Ты чё угараешь? — выпалил Киса, наблюдая, как ты кладёшь ключи на тумбочку. — Что это значит вообще? Типа съебываешь и ебись со всем сам, Кислов, да? Он возмущался так, если бы ты не просто забрала свои вещи, а оставила на нём троих детей и кредит.

— Мне казалось, мы об этом говорили. Помнишь? Я предлагала тебе лечиться, а ты отказался. Сказал, что бросишь сам. Что больше никогда меня не оставишь. Ты не справился — можешь считать, что я тоже не справилась,— ты старалась звучать спокойно, хотя уже чувствовала подступающий к горлу ком, что сигнализировал о том, что скоро будут и слёзы.

— Эй, эй, эй! Стой! — он перехватывает твои руки, когда ты делаешь попытку уйти. — Не смешно, кисунь, вообще не смешно.

— Вань,— ты произносишь его имя так, будто бы это приносит тебе боль как физическую, так и эмоциональную.

— Так будет лучше для нас. Ты... Будешь жить так, как хочешь и не будешь делать мне больно. А я справлюсь,— на последних словах ты уже не выдерживаешь, отворачиваешься, пряча свои глаза, что наполняются слезами. Казалось бы, ты сказала ему всё, что хотела, но почему же не можешь уйти? Словно его пальцы, так отчаянно цепляющиеся за рукава твоей кофты, останавливают тебя.