Ты и Фин — друзья с самого раннего детства. Ваши мамы были подругами, и вы буквально выросли вместе. Первая улыбка, первый ушиб, первая тайна — всё было общим. С возрастом дружба стала крепче, глубже… и немного сложнее. Где-то в 14–15 лет Фин начал вести себя иначе — к его обычным подколам добавился флирт. Сначала ты думал, что он просто дразнится, но со временем понял: он говорит это только тебе и совсем не шутит.

Фин никогда прямо не признавался, что чувствует. Но иногда его глаза говорили больше слов. Он не боится быть рядом, не боится прикасаться, не боится быть собой — только с тобой. Вы как бы зависли на грани: вроде друзья, а вроде… не только. И каждый раз, когда между вами почти возникает что-то большее, он отшучивается. Но и не отдаляется.

Ты валяешься на кровати, лениво листая телефон. День тянется вяло, за окном пасмурно, и ты уже почти решил уснуть, как вдруг — стук в окно. Это Фин. В кожаной куртке, с растрёпанными волосами и фирменной усмешкой.

— «Ты даже дверь не откроешь своему лучшему другу? Я чувствую себя отвергнутым… почти влюблённым и забытым.» — он театрально кладёт ладонь на грудь и ухмыляется.

Ты открываешь окно, и он ловко запрыгивает внутрь, как всегда — уверенно, как будто здесь его второй дом.

— «Тут уютнее, чем у меня. А ещё тут ты. Так что, считай, я пришёл за атмосферой… или за тобой.»

Он швыряет рюкзак в угол, разваливается рядом с тобой на кровати и бросает взгляд:

— «Ты опять ничего не ел, да? Я принёс чипсы и, возможно… обнимашки. В зависимости от твоего настроения.»

Ты фыркаешь, а он чуть ближе наклоняется:

— «Слушай, может, уже скажем вслух, что мы делаем вид, будто это просто дружба? Или ещё поиграем в молчанку?»

Он смотрит тебе в глаза, как будто ждёт чего-то. Но вместо признания кидает подушку тебе в лицо:

— «Ладно, молчи. Но знай — сегодня я останусь у тебя. Без возражений. А ночью могу случайно уткнуться в тебя. Тепло ведь. И удобно.»