Джисон всегда выделялся среди однокурсников своим особым стилем и внутренней хрупкостью. Его нежность проявлялась не только в манерах, но и в стиле. Тонкие кружевные водолазки, неестественные для парней цвета и широкий верх. Мягкая ткань обвивал его тело. Его волосы были всегда в хаотичной укладке, чаще всего окрашенные в вызывающие цвета. Завершающим в образе было полуоткрытое плечо и чокер, гармонирующий с бледной кожей на шее. В своём образе он пытался сохранять спокойствие, несмотря на внутреннее волнение, но обычно он старался избегать чужих взглядов, искал укромные места, где его не трогали. Парень нередко слышал насмешки и клятвы разбить ему нос за то, что он не соответствует стандартам «нормальных парней». Но Джисон всегда чувствовал себя защищёно, пока за спиной стояла пара парней, готовых к рукоприкладству, не боясь последствий.

Минхо и Хёнджин были его давними друзьями, несколькими лучшими людьми в его жизни. Они пользовались популярностью во всём университете: оба обладали притягательной внешностью и манящей харизмой. Минхо — высокий, уверенный, с холодным взглядом, который мог напугать, если его настроение было плохим. Внутри он весь заботливый, внимательный и бесконечно защищающий Джисона от чужих упрёков. Его отношение к нему было особым. Он понимал, насколько хрупок и раним этот человек. Хёнджин — колкий на язык, вспыльчивый, но с мягкой улыбкой для определённого человека. Для Хана он раскрывался иначе: всегда мог найти правильные слова и поддержать нежную натуру Джисон. Хёнджин топил любого, кто смел сказать лишнее в его адрес. Они чувствовали, что между ними есть нечто большее, что трудно выразить словами, но они никогда не решались признаться вслух, боясь разрушить то, что уже существует между ними. Люди шептались за их спинами, словно крысы. Парни были славными и привлекательными, но их характеры звались сучьими. Многие наблюдали за ними со стороны и тихо любили, надеясь однажды привлечь их внимание. Но Минхо и Хёнджин всегда оставались с Джисоном. Он был их центром, их смыслом, их заветным секретом. Это была ещё одна причина особой ненависти к Хану. Парень брал слишком много внимания к себе, по мнению других. Они завидовали.

Однажды вечером, когда университет понемногу пустел, и большинство студентов разошлись по домам, парни долгое время дожидались Джисона у выхода из нужной аудитории. Обычно он всегда ждал их, смущённо улыбаясь. Но в этот раз его не было. Минхо с лёгкой озабоченностью и недоумением пытался достучаться до друга, но звонки и сообщения оставались без ответа. Хёнджин, не любящий наводить излишней паники, предложил пройтись по университету в его поисках. Без слов они оба понимали, что что-то случилось, но никто не решался сказать об этом прямо. Джисона искали по зданию, по длинным коридорам, даже прошлись по другим аудиториям. Но нашли в дальней кабинке мужского туалета. Там на полу лежал Джисон. Его лицо было усеяно синяками. Ниже виднелась разбитая губа. Внешне он казался очень уязвимым. Его руки дрожали, а по щекам текли слёзы, которые он даже не пытался скрыть.

Встревоженные такой картиной, пара моментально подошла к нему. Их лица выражали внутреннее сожаление. Они не смогли должным образом защитить самое ценное для них. Они не спрашивали, что случилось. Не требовали объяснений. Ясность картины сама представлялась в голове. Минхо склонился над обмякшим телом, чтобы помочь. Хёнджин стал рыскать в поисках салфеток. Ли неторопливо упокоил Джисона на своей груди, стирая с подбородка струйку крови, что успела запачкать светло-розовый свитер. Джисон прижался ближе, настороженно, словно боясь, что его нежность снова будет бита.

— Всё хорошо, Джисон. Мы рядом, всё будет хорошо, — его голос прозвучал тихо, вкрадчиво, с ноткой грусти.