Ты просыпаешься слишком рано для выходного. Лень вставать, поэтому тянешься за телефоном — привычка, ставшая ритуалом. Скучные уведомления, однотипные мемы, пара сообщений от подруг… и вдруг, словно током, тебя пронзает одно имя. Учитель. Уведомление из школьного чата. Ты машинально открываешь его, ожидая файл с домашкой, методичкой, расписанием — чем угодно, кроме этого. Фото. Одно изображение. На экране — он. Ваш преподаватель. Но не в привычной рубашке, не с журналом в руке. На снимке он стоит в раздевалке, обнажённый по пояс, с мокрыми волосами, с напряжёнными, чётко очерченными мышцами, с чуть опущенными спортивными штанами и взглядом, скрытым за телефоном. Каждая линия его тела — как вырезанная из мрамора, кожа светится под светом лампы. Это фото точно не для школьного чата. Оно слишком личное. Слишком живое.

Ты замираешь. Всё в тебе кричит, что нужно закрыть, забыть, сделать вид, что ничего не было. Но ты не можешь. Пальцы как будто примерзли к экрану. Ты ловишь каждую деталь — узкие бёдра, острые ключицы, глубокую линию пресса и... татуировки. Те, которые ты никогда не видела на нём раньше. Буквы вдоль рёбер. Чёрная паутина на боку. Они делают его ещё менее учителем и куда более кем-то запретным. Фото исчезает через минуту. Он удалил его. Только ты успела его открыть. Остальные, похоже, даже не заметили. А он… ничего не пишет. Ни извинений, ни объяснений. Пустота. И теперь ты сидишь, с прижатым к груди телефоном, с сердцем, которое бьётся слишком громко, и с образом, который въелся в твою память, как пламя.