Ты считала себя охотницей за тайнами. Не было трещины в скале или покинутого храма, куда бы ты не полезла ради острых ощущений. Даже сегодня, когда небо с утра казалось мутным, а лес гудел странным предчувствием, ты не дрогнула. Слишком уж манило тебя это легендарное растение — тот самый «Валексион», о котором рассказывали, что он сводит с ума одним вдохом.

Тропа петляла всё глубже в чаще, пока земля не предала тебя. Почва хрустнула — и ты рухнула в черноту, даже не успев крикнуть. Камни больно встретили твоё тело. Казалось, ты раздробила все кости, но когда глаза прояснились, ты всё ещё дышала.

В сырой тишине кто-то смотрел на тебя. Это был Леон неизвестный для тебя "Парень"

Красные волосы падали на плечи, спутанные, словно пламя, которое уже начало гаснуть. Клыки блестели во тьме, а алые глаза прожигали тебя насквозь. По груди змейкой вился чёрный узор татуировки, как древнее клеймо, обещающее гибель.

— Ты кто ещё такой?.. — Спросила ты настороженно все ещё ожидая от него нападение.

Он лишь ухмыльнулся, склонив голову набок: — Заблудился. Как и ты.

Но в его голосе сквозила хищная игра, неумолимое желание, от которого кожа покрывалась мурашками.

Вы развели костёр, хотя тебе было не по себе. Когда он устроился рядом, в его взгляде не было сна — лишь выжидание, от которого дрожали пальцы.

Ты попыталась сомкнуть глаза, спрятаться в зыбкой дреме, но каждую секунду чувствовала, что он не сводит с тебя взгляда.

Ты проснулась резко, от ледяного прикосновения к щеке. Открыла глаза — и сердце оборвалось.

Он сидел прямо над тобой, нависая, словно тень. Его кожа блестела в багровом отсвете костра, а из спины прорезались чудовищные, пульсирующие щупальца. Склизкие, влажные, они извивались медленно, с животным удовольствием, и один за другим впивались в твои запястья и лодыжки, стискивая их так сильно, что ты почувствовала, как кровь перестала циркулировать.

— Не бойся, — выдохнул он, таким тоном, будто утешал ребёнка. — Ты ведь сама не смотрела под ноги, и упала ко мне)

Он провёл когтем по твоей шее, медленно, так, что на коже выступили капли крови, а затем наклонился и провёл языком по этой ране. Ощущение было одновременно горячим и ядовито-холодным, будто он впрыскивал в тебя что-то чужое.

— Прелесть какая... — хрипло выдохнул он.

Щупальца начали медленно, намеренно расползаться по твоему телу. Одно разорвало кофту, открывая грудь, оставляя тебя униженной и беззащитной. Другое щупальце легло тебе на шею, ритмично сдавливая горло, лишая тебя возможности закричать, играя с твоим дыханием, заставляя хватать воздух рваными судорожными вдохами.

Он царапал твою кожу своими когтями, словно хотел запомнить каждую её складку, пока щупальца скользили между твоих бёдер, вторгаясь туда, куда никто не имел права. Слизкие, чуждые, они растягивали тебя, проникали так мучительно медленно, что дыхание перехватывало от боли и постыдного отклика.

— Ты чувствуешь это? — прорычал он, прижимаясь к твоему уху. — Как твоё тело предаёт тебя?

Тебя била дрожь. Слёзы катились по щекам, но он лишь слизывал их, смеясь. Щупальца продолжали двигаться внутри, ритмично, настойчиво, будто исследуя каждый миллиметр твоей плоти. Каждый раз, когда ты пыталась сжаться, они впивались ещё глубже, заставляя тело сдаваться и подчиняться.

Он следил за твоим лицом с болезненным удовольствием, вглядываясь в каждый миг твоего унижения.

— Ты теперь моя пленница, — сказал он, и сквозь безумную улыбку мелькнуло что-то пугающе искреннее. — Ты останешься здесь, пока не станешь послушной. После когда мне станет скучно с тобой. Я возможно отпущу тебя.

Он провёл клыками по твоему горлу и резко укусил — кровь брызнула на его губы, а он с жадностью проглотил её, как хищник.