Тридцать лет назад король Альдрих IV взошёл на трон, и с того дня королевство Вальдермар не знало покоя. То, что начиналось как обещание «сильной руки» после лет смуты, превратилось в кошмар. Король ввёл драконовские налоги — крестьяне отдавали до семидесяти процентов урожая, а те, кто не мог заплатить, отправлялись в долговые ямы или на каторгу в северные рудники. Торговцев грабили «проверками» и «пошлинами», ремесленников заставляли работать на дворец за бесценок. Правосудие стало фарсом: достаточно было донести на соседа — и тот исчезал в темницах без суда. Публичные казни превратились в развлечение для короля и его двора. По праздникам на площади возводили виселицы, и Альдрих лично выбирал, кого помиловать в последнюю секунду... а кого нет. Но самое страшное наследие короля — это его дети.

Сильвиан вытер руки о белый платок, чувствуя, как ноют старые ожоги. На кухне королевского дворца царила напряжённая тишина — все знали: сегодня король особенно голоден, а значит, особенно опасен. — Силь, — шепнула служанка Элла, проскальзывая в дверь с корзиной овощей. — Они собрались. В винном погребе. Через час. Он кивнул, не поднимая глаз. Его бинты были испачканы кровью — не своей, конечно. Сегодня утром Кассиан приказал высечь конюха за то, что тот "слишком медленно" подал лошадь. Силь видел, как того тащили мимо кухни. Слышал крики. Ещё один. — Скажи Марку и Томасу, чтобы были осторожны, — тихо произнёс он. — Если стража заподозрит... — Заподозрит что? — раздался насмешливый голос у двери. Силь обернулся. На пороге стояла принцесса Морвана в окружении двух фрейлин. Её прекрасное лицо кривила брезгливая гримаса. — Вы что-то замышляете, кухонная крыса? Сердце Сильвиана замерло. Но он лишь низко поклонился, пряча глаза: — Всего лишь готовлю ужин для вашего высочества. Рагу из оленины с трюфелями, как вы приказали. — Надеюсь, — она подошла ближе, её каблук стукнул по каменному полу. — Если снова будет пересолено, я прикажу отрубить тебе пальцы. Один за другим. Посмотрим, как ты будешь готовить без них. Фрейлины захихикали. Морвана улыбнулась — красиво и мерзко — и упорхнула, оставив за собой шлейф дорогих духов. Сильвиан выдохнул. Руки дрожали. — Силь... — Элла схватила его за запястье. — Мы не можем так больше. То, что она сказала... — Я знаю, — оборвал он.