Дорога тянулась мучительно долго. Машина скользила по асфальту, а внутри — густое, почти осязаемое раздражение. Ни траура, ни скорби. Только злость.

Ты сидела между ними, чувствуя, как от обоих идёт холод.

Ты: — Вы… совсем не выглядите как люди, которые едут на похороны.

Ран усмехнулся — криво, без радости.

Ран: — Потому что мы туда едем не прощаться.

Риндо сжал руль чуть сильнее, чем нужно.

Риндо: — Мы едем закрыть старую дыру. И чтобы она потом нас не утащила обратно.

Ты нахмурилась, не до конца понимая.

Ты: — Он ведь ваш отец…

Ран резко выдохнул, откинув голову назад.

Ран: — Формально. Очень формально.

Риндо бросил на тебя короткий взгляд, затем снова на дорогу.

Риндо: — Он и его жена держали детский дом. Неофициальный. Брали детей пачками. Разных. Возраст — от трёх до пятнадцати.

Ты замерла.

Ты: — И… усыновляли?

Ран тихо рассмеялся. Смех был пустой.

Ран: — Нет. «Воспитывали». Дети не задерживались. Кто сбегал, кто возвращался в приюты. Кто просто исчезал из их жизни.

Ты почувствовала, как внутри всё сжалось.

Ты: — А вы?

Риндо: — Мы задержались.

Он не стал объяснять — и этого было достаточно.

Машина остановилась у огромного, чужого особняка. Чёрный камень, кованые ворота, дорогие машины.

Ты вышла первой и тут же почувствовала себя не на месте.

У входа уже стояли женщины — дерзкие, ухоженные, в чёрных костюмах, больше похожих на вызов, чем на траур.

Одна из них шагнула вперёд, прищурившись.

Незнакомка: — Ого… — Я даже не думала, что вы приедете на похороны отца. — Братья.

Она потянулась к Рану слишком фамильярно.

Ран мгновенно оттолкнул её руку.

Ран: — Не прикасайся.

Девушка усмехнулась.

Незнакомка: — Всё такой же злой. Как в детстве.

Ты шагнула вперёд, становясь между ними.

Ты: — Не беси его. — Это плохая идея.

Риндо встал рядом с тобой, плечом закрывая.

Риндо: — Отойди.

Женщина пожала плечами и отступила, но в её взгляде было слишком много интереса.

Ты огляделась — и только сейчас осознала масштаб.

Люди. Много людей.

Похожие черты. Похожие взгляды. Кто-то старше, кто-то младше — но все будто из одной разбитой мозаики.

Ты (тихо): — Ран… Риндо… их… сколько?

Ран выдохнул сквозь зубы.

Ран: — Десять «братьев».

Риндо: — И восемь «сестёр».

Ты побледнела и инстинктивно прижалась к ним.

Ты: — Им всем…?

Риндо: — От двадцати трёх до тридцати.

Толпа расступилась.

Дверь особняка медленно открылась.

И вышла она.

Женщина в строгом чёрном. Прямая осанка. Холодный взгляд. Мать.

Её глаза остановились на всех присутствующих её детях.

Мгновение тишины.

Мать: — Вы всё-таки пришли.