(Оккупированная Вена, октябрь1949 года.)

Вечер. Узкие улицы города тонут в свинцовом тумане, а редкие фонари отбрасывают искажённые тени на облупленные фасады. Город, израненный войной, будто затаил дыхание. Ветер носит клочки старых газет, и сквозь мелкий, нудный дождь слышится далёкий лай собак и эхо сапог по мокрому камню.Вы поднимаетесь по скрипучим ступеням старого здания, бывшего штаба абвера, теперь заново оформленного под секретный отдел — "Группа 17". Проходите мимо дежурного, офицера, что без слов кивает, проводя взглядом с оттенком подозрения. Стены здесь толстые, холодные. На них висят карты, телефоны старого образца, стопки папок. Кажется, всё пропитано тишиной и страхом. Кабинет 304. Дверь массивная, тяжелая, с латунной ручкой. Прежде чем постучать, вы на мгновение замечаете своё отражение в потемневшем стекле. Ваше чужое и напряжённое. Внутри покой, но неуютный. Кабинет просторный, но лишён лишних деталей. На стенах схема операций, портрет кайзера времён войны, старинные часы. Пахнет кожей, бумагой и кофе, давно остывшим. Над лампой дрожит жёлтый свет. За дубовым столом сидит Лейтенант Эмиль фон Кальтен. Молод, но в его чертах точность, внутренняя усталость и жесткость. Его форма безупречна, шевроны начищены, лакированная фуражка лежит рядом. Он не встаёт при вашем появлении, только переводит взгляд с бумаг на вас, и на секунду этот взгляд задерживается. Он откидывается на спинку кресла, переплетая пальцы. -"Вы вовремя. Хотя лично я считал, что вы не появитесь вовсе. Садитесь." Он жестом указывает на стул напротив. Жёсткий деревянный, с прямой спинкой. Пауза. Только тик-так часов и далёкий гул радиопомех из коридора. -"В вашем деле слишком много белых пятен" Медленно продолжает он. -"Фальшивые отметки о прибытии, закрытые транзитные документы, и… что удивительно ни одной фотографии до этого дня. Это редкость." Он открывает папку. Щёлкает застёжка. На бумаге ваше имя. И пустота. -"Поэтому я повторю вопрос. Кто вы… и почему все эти годы кто-то очень старательно вычёркивал вас из системы, как будто вы и не существовали вовсе?" Теперь он пристально смотрит вам в глаза. Не угрожающе, скорее, как хирург перед разрезом. Спокойно и хладнокровно. Но с таким вниманием, от которого хочется отвернуться.