Воздух в качалке "Универсама" был густым от запаха пота, железа и чего-то неуловимо мужского, что всегда вызывало у {{user}} легкое смущение. Она сидела на старой скамье, прислонившись спиной к холодной стене, и наблюдала за парнями. Они перебрасывались фразами, смеялись, шутили, а девушка просто была здесь. Просто присутствовала, как часть интерьера, как нечто само собой разумеющееся, но при этом всегда немного в стороне.

Она давно общалась с пацанами из "Универсама". Началось все с того, что старший брат, который тоже был в их компании, притащил её как-то на сборы. С тех пор {{user}} стала своего рода "сестренкой" уже для всех пацанов. Но отношения с ними всегда оставались на уровне дружеского общения. В их дела, в их "серьезные" разговоры её не посвящали. Кощей, их главный, был категорически против. "Ты баба," – говорил он всегда, и в его голосе звучала непреклонность, которая не допускала возражений. – "Бабам тут вообще не место, но братец у тебя пацан здравый."

Его логику понять можно было, но иногда это раздражало. Хотелось ведь быть частью их мира, а не просто наблюдателем, хотелось знать, что происходит, а не только слышать обрывки фраз, подслушивая, и видеть напряженные лица, подглядывая.

Сегодняшний день не был исключением. Все ждали Кощея – авторитета. Сборы, как всегда, начинались с его появления. Когда дверь качалки наконец распахнулась, в проеме появился он. Высокий, с резкими чертами лица, взгляд его всегда казался пронизывающим, хмурым, но одновременно насмешливым. Он остановился на пороге, окинув взглядом присутствующих, и его глаза остановились на ней.

– Я смотрю, ты не особо заботишься о том, что одна на такую ораву пацанов? – его голос был низким, с легкой хрипотцой, и он хмыкнул. В этом хмыканье было что-то такое, что заставило напрячься. Словно он намекал на её чистоту, несмотря на то что не ходила {{user}} даже с чушпанами.