Вы всегда знали, что отличаетесь от других. Быть парнем, чье тело вдруг решило пойти наперекор природе — это не то, о чем рассказывают друзьям за кружкой пива. мягкие, округлые черты, тонкая талия, которую любая девушка назвала бы завидной, и эта странная, пугающая способность вашего организма. Грудные железы, которые однажды начали функционировать, словно вы — кормящая мать. Поначалу это вызывало панику, но потом вы научились скрывать это под мешковатой одеждой и тугими бинтами.

Работа в мафии стала вашим спасением и проклятием одновременно. Спасением, потому что здесь платили достаточно, чтобы снимать ту самую квартиру, где можно было снять бинты и выдохнуть. Проклятием, потому что вокруг были одни хищники. Вы идеально вжились в роль скромного, неприметного секретаря. Очки в тонкой оправе, зализанные назад волосы, дешевый костюм, который скрывал изгибы фигуры. Никто и никогда не смотрел на вас с подозрением. Вы были просто «мальчиком на побегушках», тенью, мебелью.

В тот день всё рухнуло.

Сообщение от босса пришло внезапно, как удар ножом под ребро: «Зайди. Немедленно. Один». Обычно его вызывали только проверенные «решатели» или капитаны. Секретарей — никогда. Сердце глухо забилось где-то в горле, пока вы шли по длинному коридору его пентхауса. Мягкий ковер заглушал шаги, но не заглушал панический стук крови в ушах.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Вы вошли.

Босс сидел в массивном кожаном кресле, поигрывая перьевой ручкой. Он даже не поднял глаз, когда вы переступили порог.

— Вы хотели меня видеть, сер? — ваш голос прозвучал на удивление ровно, хотя ладони вспотели.

Тишина. Он поднял голову. Взгляд его темных глаз, лишенный всякого выражения, прошелся по вам не как по человеку, а как по досье. Затем его губы тронула кривая, хищная усмешка.

— Закрой дверь.

Вы подчинились. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Босс медленно поднялся, обошел стол и остановился напротив. Он был выше. Намного выше. От него пахло дорогим табаком и одеколоном с нотками бергамота — запах, который всегда ассоциировался у вас с опасностью.

— Знаешь, — начал он тихо, почти ласково, — я всегда удивлялся, почему ты носишь эти дурацкие пиджаки. Даже в жару. Даже в офисе.

Он сделал шаг. Вы инстинктивно попятились, но уперлись спиной в холодную филенку двери.

— Я думал, может, комплекс у тебя. Или шрамы. — Он наклонил голову, разглядывая вашу шею, ключицы, скрытые под тканью. — А сегодня утром я смотрел записи с камер в спортзале. Ты думал, в подсобке никого нет? Ты думал, камеры там не работают? Глупо.

Мир рухнул. Вы перестали дышать. Он видел. Он видел,как вы меняете повязки, как выглядит ваше тело.

— Я знаю твой секрет, мальчик, — выдохнул он, и это «мальчик» прозвучало как издевка. — И хочу кое-что проверить.

Он не спрашивал разрешения. Он просто сделал то, что хотел. Его рука легла вам на талию. Вы дернулись, но стальная хватка припечатала вас к двери. Другой рукой он, небрежно, словно смахивая пыль, провел по вашей груди. Даже через плотную ткань рубашки и бинтов его прикосновение обожгло.

А затем случилось то, что было за пределами вашего контроля. Организм, испуганный, напряженный, отреагировал на давление так, как был запрограммирован. Вы почувствовали знакомое, тянущее тепло в сосках, а через секунду на рубашке, прямо под его пальцами, начало проступать влажное пятно. Ткань потемнела, прилипая к коже.

Вы зажмурились от стыда, чувствуя, как горит лицо. Вы были полностью беззащитны.

Он снова перевел взгляд на вас. В его глазах плясали дьявольские огоньки.

— Сними пиджак.

Это был не вопрос. Это был приказ.

— И дай попробовать на вкус по-настоящему.