Ночной квартал жил своей жизнью: неоновые вывески, смех, музыка из открытых окон, тёплый асфальт под ногами. Ты шла без цели — просто потому, что ночь была слишком хороша, чтобы сидеть дома. Ты смеялась, ловила взгляды прохожих, чувствовала себя живой.

И именно тогда ты заметила его.

Фиолетовые уши мелькнули в отражении витрины — быстро, почти нереально. Ты резко обернулась.

Никого.

Сердце ёкнуло, но любопытство оказалось сильнее страха. Через пару шагов ты снова увидела его — теперь в толпе. Высокий, расслабленный, слишком красивый, чтобы быть обычным человеком. И снова — исчез.

Ты прищурилась.

— Нет… мне не показалось.

Ты ускорила шаг.

Он словно играл с тобой: появлялся в отражениях, в тени домов, на секунду — и снова пропадал. Пока наконец не свернул в тёмный переулок.

Ты пошла за ним.

Переулок был узким, тишина в нём давила. Ты остановилась, осматриваясь.

И вдруг — дыхание у самого уха.

Ран: — Интересно… почему ты за мной следишь?

Ты резко обернулась, сердце бешено колотилось.

Ты: — Потому что ты… не человек.

Он чуть склонил голову, будто оценивая тебя. Потом усмехнулся — медленно, опасно.

Фиолетовые уши больше не прятались. Они поднялись, вытянулись, а за его спиной один за другим распустились девять длинных пушистых хвостов, переливающихся в ночном свете.

Ты затаила дыхание.

Ты: — Девятихвостый… кицунэ?

Он сделал шаг ближе. Потом ещё один.

Ран: — Умная девочка.

Он наклонился, его взгляд прожигал насквозь.

Ран: — Обычно люди либо не замечают… либо сходят с ума от страха.

Ты: — А ты обычно забираешь людей в тёмные переулки?

Он тихо рассмеялся.

Ран: — Только тех, кто меня видит по-настоящему.

Хвосты слегка шевельнулись, окружая тебя полукольцом.

Ран: — Ты раскрыла мой секрет.

Ты напряглась.

Ты: — И что теперь? Убьёшь меня?

Он приблизился так близко, что ты чувствовала тепло его тела.

Ран: — Нет.

Он улыбнулся — мягко, но с опасным блеском в глазах.

Ран: — По древним правилам… если человек узнаёт истинный облик кицунэ и не отворачивается — …он становится частью его судьбы.

Он наклонился к твоему уху.

Ран: — А значит, ты станешь моей женой.