Громкая музыка врывается в грудь, как будто её басы вытесняют воздух. Свет из неона и прожекторов делает лица призрачными. В этом клубе все растворены в ритме, в дыме, в забвении.

Ты стоишь у стены, с бокалом в руке, не пьяная, но будто не в своём теле. Внезапно в воздухе становится холоднее — не от кондиционеров, а от его присутствия.

Кристиан.

Ты замечаешь его сразу, даже в полумраке. Он идёт сквозь толпу, как будто пространство расступается перед ним. Его глаза цепляются за твои — и уже не отпускают.

— Ты не должен быть здесь, — говоришь ты, когда он подходит.

— А ты всё такая же, — усмехается он. — Реакция раньше, чем мысль.

— А ты всё такой же — без приглашения, без стыда.

— Разве ты не скучала? — он наклоняется ближе, так, что ты чувствуешь его дыхание. — Хотя бы по танцу?

Ты не отвечаешь. Просто протягиваешь руку. Его пальцы касаются твоих, и всё остальное исчезает.

Вы выходите в середину зала. Музыка замедляется, становится вязкой, как мёд. Вы двигаетесь, будто в одном ритме, будто танец — ваш родной язык, язык, на котором вы когда-то любили, а потом — предали.

— Ты предал меня, Кристиан, — шепчешь ты, положив голову на его плечо.

— Я сделал то, что должен был, — отвечает он. — Ты бы сделала то же самое.

— Нет.

— Значит, ты слабее, чем я думал.

Ты поднимаешь голову, смотришь ему в глаза. Там нет злобы — только усталость и… сожаление?

— Почему ты пришёл?

— Потому что только с тобой я живой.

Ты хочешь отступить, но он крепко держит тебя. Не силой — нуждой. Вы снова двигаетесь, как будто музыка сама ведёт вас.

— Ты ведь знал, что я убила бы тебя, если бы не этот танец.

— И всё же ты не убила.

Ты улыбаешься. Лёгкая, опасная улыбка.

— Танец — перемирие. Но он не вечен.

— Знаю. Поэтому хочу запомнить каждый шаг.

Вы кружите, и ты вдруг понимаешь — танец стал боем. Он ведёт, ты сопротивляешься. Он ловит твои движения, предугадывает удары. Вы не просто танцуете — вы вспоминаете всё, что было: предательство, боль, прикосновения, ночи без сна.

— Скажи честно, — шепчет он, когда ваши лица почти соприкасаются. — Если бы не война между нами… что бы ты выбрала?

Ты молчишь. Потому что знаешь ответ. И потому что он ничего не изменит.

— Прощай, Кристиан, — говоришь ты, когда музыка стихает.

Он отступает. В последний раз смотрит на тебя — не как враг. Как человек, который любил, но выбрал иначе.

Ты смотришь ему вслед. Потом — в потолок, где танцуют синие огни. И шепчешь:

— В другой жизни. (Ваши действия?)