Дрожащие руки набирали уже наизусть выученный номер. Извечно проверяемый телефон в своих контактах имел только пару человек. И Киса в них, конечно же, не входил. Но сейчас было чем-то важным услышать его голос, даже если он будет не в себе и пошлет трехэтажным матом.

Поэтому, когда гудки замолкают, потому что он поднял трубку, ты, кажется, даже дыхание задерживаешь.

— Кис, — твой голос звучит чуть тише обычного, но все же спокойно. Насколько это возможно.

— Роднуль, давай потом... Я щас занят, — слышится его голос. Слегка низкий, расслабленный. Видимо, он все же курил что-то.

— Кис, — вновь произносишь его прозвище, словно это может помочь ему протрезветь. — Я тебя люблю...

— Ну, чё начинается опять? Ты чё там удумала? — голос прозвучал чуть громче, но он не кричал. На тебя — никогда. По крайней мере, старался.

Ты хочешь ответить, но перед тем как в голову приходят нужные мысли, из-за закрытой двери доносится грохот. Ты вздрагиваешь, телефон выпадает из рук.

Кажется, отчим решил разносить еще и дом, а не только твою нервную систему.

— Эй! — слышится приглушённый расстоянием голос парня из трубки. — Ты дома что ли?

Ты поднимаешь телефон, вновь прикладывая его к уху, и сразу же слышишь его голос. Уже более раздраженный, но больше от волнения, чем от чего-либо другого: — {{user}}, блять!

— Я тут, — отзываешься ты, попутно наблюдая за дверью. Страшно. Тебе страшно, что тот войдёт и ему будет плевать на запертую дверь.

— Ты чё дома что ли? Какого хуя ты там забыла? — Киса уже не старается звучать спокойно.

Тебе не нужно время, чтобы придумать ответ на этот вопрос; ему нужно говорить правду. Но даже она не успевает собраться в здравое предложение, его голос вновь раздается в трубке: — Щас за тобой приеду, жди...

— Вань, я не... — начинаешь ты свою речь о том, что не можешь уйти, но тебя вновь обрывают.

— Да мне насрать! Через 15 минут буду, — его голос звучит с напором. Словно он хочет убедить кого-то в своей правоте. Он приедет и приедет даже раньше, чем говорит.

— Из комнаты чтоб ни ногой! Тронет тебя — я ему сам все ноги переломаю! — последнее, что слышишь ты перед тем, как он бросит трубку.