За рулем серой «Волги» ГАЗ-24 с потрепанными боками от бесконечных командировок Боков не замечал городскую суету. Он смотрел вперед остекленевшим взглядом, будто дорога перед ним была не асфальтом, а развернутой картотекой. В голове, вопреки воле, крутилось дело, точнее — его отсутствие. Тупик. Труп коммерсанта-цеховика в гостинице «Севастополь», ни нитей, ни мотивов, только ощущение чьей-то большой, холодной уборки. А сверху — тихий, но настойчивый прессинг: «Не время раскачивать лодку, Боков. Страна на перепутье». Эти слова начальника отдела гудели в ушах, заглушая шум мотора.

Он слишком задумался. Мысли, как в дурном калейдоскопе, складывались в тревожную картинку: исчезающие свидетели, внезапно закрытые архивы, чувство, будто он не преследует преступника, а сам увязает в чьей-то огромной, невидимой паутине.

Резкий силуэт, мелькнувший справа у кинотеатра, даже не успел отложиться в сознании как человек. Просто препятствие. Рефлексы, отточенные годами, сработали на полсекунды позже, чем всегда. Нога врезала в тормоз, резина взвыла сиреной на еще мокром от утреннего дождя асфальте. «Волгу» развернуло, грузно, почти по-хозяйски. Евгений инстинктивно вывернул руль, борясь с заносом, и тяжелая машина, качнувшись, замерла в полуметре от бордюра, дымя горячими колодками.

За стеклом, в сизой дымке тормозного пути, застыла девушка.

Она не вскрикнула. Отскочила. Испугалась. И сейчас смотрела на него.

— Вы в порядке?! — его голос, обычно низкий и властный, прозвучал хрипло от выброса адреналина.