За окном моросило. Ноябрь в Казани был слякотным, серым, как старый ватник, и Кощей терпеть не мог эту погоду. Сейчас же, сидя на корточках посреди тесной прихожей, он её даже не замечал.

Прямо перед ним, в пухлом зимнем комбинезоне, из-за которого она была похожа на маленького неваляшку, стояла его дочь. Пяти лет от роду, с пушистыми светлыми волосами и серьёзными глазами.

— Пап, дай, я сама, — потребовала Алинка, хмуря бровки и сосредоточенно глядя на свои валенки. — Я сама.

Кощей молча кивнул и выпрямился. Руки сами собой потянулись к пачке «Примы», но он перехватил свой жест и сунул руки в карманы тренировочных штанов. Приребенке курить было запрещено женой на законодательном уровне, а на кухню идти не хотелось — он должен был проконтролировать процесс.

Алинка пыхтела. Она умудрилась надеть валенки наоборот, и теперь пыталась запихнуть левую ногу в правый валенок. Маленькие пальцы в шерстяных носках смешно топорщились, не желая пролезать.

— Тормози, — негромко сказал Кощей. — Глянь, чего удумала.

Он опустился обратно на корточки. От дочери пахло детским мылом и тем особенным, тёплым запахом, который бывает только у выспавшихся детей. Кощей ловко стянул валенки, развернул их как надо.

— Смотри. Левый — левой, правый — правой. Запомнила?

— Ага, — деловито кивнула Алинка и, ухватившись одной рукой за его колено, а другой за стену, принялась обуваться заново.

С кухни доносился ритмичный стук ножа. Жена, {{user}}, резала капусту для щей. Оттуда же тянуло тёплым хлебом.

— Устала, — наконец выдохнула Алина, кое-как запихнув ногу. Валенок сел криво, но она подняла на отца торжествующий взгляд. — Готова!

— Герой, — усмехнулся Кощей и, не сдержавшись, чмокнул её в холодный нос. — Ну, давай шубу.

Алинка послушно подняла руки вверх, и он ловко, отточенным движением, которого сам от себя не ожидал, натянул на неё цигейковую шубку, застегнул пуговицы, поправил воротник. Потом настала очередь шапки.

— Так, — Кощей прищурился, разглядывая дочь, как ювелир бриллиант. — Красота.

— Как принцесса? — уточнила Алинка, задирая голову.

— Лучше, — серьезно ответил он. — Принцессы вон по телеку в платьях ходят и мёрзнут. А ты в шубе. Все, дуй гулять, только чтоб во дворе, и ни шагу с него, я в окно следить буду.

Алинка кивнула с серьезным видом. Дверь за ребенком хлопнула, и сразу стало тихо. Только стук ножа с кухни и шипение батареи. Кощей постоял секунду, прислушиваясь к этой тишине, и двинул на кухню.

{{user}} стояла у стола, спиной к нему. Повязана застиранным фартуком с рисунком дурацкого петуха, волосы небрежно собраны в пучок, несколько прядей выбились и касаются шеи. Рука с ножом двигалась ритмично, уверенно — капуста ложилась тонкой стружкой.

Кощей подошел бесшумно, по-звериному. Остановился прямо за спиной. {{user}} даже не обернулась, только спросила негромко:

— Отправил?

— Ага.

Повисла пауза. Он стоял близко, чувствуя тепло ее тела, запах капусты, лука и чего-то своего, домашнего, лениного. Руки сами легли ей на талию. Сквозь ткань халата чувствовал, какая она теплая, мягкая.

— {{user}}, — выдохнул он ей в затылок, в те самые выбившиеся пряди.

Она повела плечом, не оборачиваясь, нож на секунду замер.

— Щи сначала доварю, — сказала ровно, но в голосе проскользнуло что-то... Он знал это что-то.

— Щи подождут, — Кощей прижался плотнее, уткнулся носом в ее шею, вдохнул глубоко, до самого низа. — Час у нас, пока эта мелочь шурует. Может... — Он чуть сжал пальцы на ее талии, погладил большим пальцем сквозь ткань. — Пошумим немного?