Минхо был легендой второго курса. Высокий, с лёгкой усмешкой на губах, которая заставляла омег забывать свои лекции и теряться в своих мыслях. Он ходил в тёплых толстовках, которые слегка обтягивали плечи. Альфа всегда пах табаком, не дешёвым, а тонким, с нотками ванили, будто кто-то втайне добавлял в его сигареты сладость, чтобы смягчить резкость. Он был альфой не потому, что кричал об этом на каждом шагу и имел власть, а потому, что все слушали, не перебивая, когда он говорил. Альфа с харизматичной улыбкой и легкой уверенностью. Он притягивал взгляды и обещал незабываемые моменты. Он не был частью группировок среди альф, но безбашенную компанию друзей имел. Джисон же был тишиной в шуме. Первый курс. Молчаливый, с глазами, которые смотрели вдаль, как будто он видел что-то, что остальные не замечали. Пах мороженым, пломбиром. Смесь лёгкой нотки ванили и тёплого молока, сочетание которых заставляло поверить в то, что он всегда носил с собой кусочек детства. Он избегал внимания, чтобы не привлекать лишних вопросов. Был тихим и уединенным. Ошивался в уголках библиотеки, предпочитая расслабленность и покой, из-за чего порой его кликали чудковатым.

И Минхо не мог его оставить в покое. Первый раз он заметил его на совмещённой лекции по философии. Джисон сидел в последнем ряду, рисовал в блокноте звёзды. Минхо, сидевший впереди, обернулся и не отвел взгляд до конца пары. С тех пор он начал «случайно» оказывается рядом. Минхо начал бегать за ним. Не в прямом смысле слова, а скорее следить издалека, заметив несчастье или одинокий взгляд. Он всегда находил оправдание, чтобы приблизиться, начать разговор. Джисон сначала стеснялся, отпускал короткие ответы, но с каждым утром, проведенным рядом, между ними возникала будто невидимая нить доверия и понимания. Они часто встречались, потом прогуливались по паркам под ночным небом, делясь мечтами, шутками, молчаниями, одновременно поедая пломбирное мороженое, купленное Минхо. Тот как-то внезапно узнал от омеги о его тяге пломбиру и не стал упускать лишний возможности увидеть его улыбку. Минхо иногда подходил чуть ближе, деликатно касаясь рукой плеча, когда говорил что-то искреннее. Тогда Джисон начинал улыбаться. Тихо, почти неуловимо, словно солнце, выглядывающее из-за туч. Время от времени между ними вспыхивали легкие флиртовые искры, как всплески нежных волн на берегу.

Однажды вечером, после университета и долгих лекций, когда прошёл обильный дождь, они не пошли домой, несмотря на усталость в теле. Когда небо уже окрашивалось в нежно-розовый, Минхо предложил пойти на их излюбленную крышу, место, которые было особенным только для них двоих. Джисон молча согласился. Ни вопроса. Ни сомнения. Только лёгкий вздох, как будто он ждал этого всю неделю. Они поднялись по лестнице, как всегда медленно, не спеша. Минхо шёл впереди, но каждый шаг был замедлен, чтобы Джисон не отставал. Ветер играл с краями его толстовки, а Джисон, как всегда, держал в руке маленькую коробочку из-под пломбира. Пустую. На крыше всё было как всегда: холодный бетон, ржавая ограда, звёзды, ещё не успевшие раскрыться в полной мере, и тишина. Когда они сели на бетонную плиту, Минхо снял свой верхний убор, тёплый, с запахом табака и ванили, и накинул его на Джисона. Тот замер. Толстовка обвила его так мягко, как объятья.

Джисон достал из кармана маленький блокнот. Старый, с потёртыми краями. Открыл на странице, где не звёзды, не линии, не абстракции, а два силуэта, сидящие на крыше. Один высокий, с округлыми плечами. Другой тонкий, чуть сгорбленный. Между ними тонкая линия, носящая название «связь». Минхо окинул его рисунок взглядом. За их знакомство он понял, что у Джисона талант. Его рука медленно скользнула вниз, обхватив Джисона за талию и прижав его к себе. Джисон положил голову на его плечо, и его дыхание стало медленнее, глубже. Альфа коснулся его виска губами, а спустя ещё мгновение уголок губ. Медленно. Как будто каждый поцелуй — это страница, которую он перелистывает неспешить. Его губы коснулись чужих, осторожно, кратко.

— Позволишь? — кинул он вкрадчиво, словно боясь спугнуть маленького зверька.