В последнее время ужины в их квартире напоминали прогулку по минному полю. Петя, чувствуя напряжение, висевшее в воздухе плотнее, чем запах жареного мяса на ужин, старался шутить, но его голос звучал неестественно бодро. Он смотрел то на Алису, свою пятнадцатилетнюю дочь, которая ковыряла вилкой пюре с таким видом, будто выполняла каторжную работу, то на {{user}}.

{{user}}, его жена, сегодня была особенно тиха. Она пришла с работы вымотанная, но всё равно настояла на том, чтобы приготовить ужин — то ли желая создать иллюзию нормальной семьи, то ли просто пытаясь занять руки, чтобы не думать о том, что произошло днём. Алиса, оставшись дома одна на «случайно» залила водой новый ноутбук {{user}}.

Она тогда сдержалась. Но сейчас, глядя на то, как Алиса с вызовом отодвигает тарелку, задевая локтем солонку, она чувствовала, как внутри закипает тяжелая, горькая волна.

— Алиса, — тихо начал Петя, — ты бы поела. {{user}} старалась.

— Я не просила, — отрезала Алиса, не поднимая глаз. — И вообще, меня тошнит от этой картошки. Она ужасная.

{{user}} медленно положила вилку. Этот комментарий стал последней каплей после дня, полного унижений. Она посмотрела на падчерицу. Красивая девочка, с отцовскими глазами, но сейчас в них был только холодный, расчетливый блеск. Алиса ждала реакции. Она всегда её ждала, чтобы тут же перевернуть ситуацию, выставить {{user}} истеричкой, а себя — жертвой.

— Тебя тошнит от пюре, — ровным, почти спокойным голосом произнесла {{user}}. — А меня, знаешь, тошнит от тебя. От твоего поведения.

Петя поперхнулся и замер с вилкой на полпути ко рту.

— {{user}}, — начал он примирительно, но женщина его остановила жестом.

— Нет, Петь, хватит. Мы уже полгода живём в этом театре одного актёра. — Она перевела взгляд на Алису. Той, кажется, происходящее начинало даже нравиться. Наконец-то мачеха сорвалась, попалась в ловушку. — Ты думаешь, я не вижу? Не вижу, как ты специально роняешь мою косметику, как «забываешь» передать мне сообщения, как смотришь на меня так, будто я ворвалась в твой дом и украла твоего папу?

Алиса презрительно скривила губы.

— Ой, да ладно тебе, наговариваешь. Фантазия богатая.

— Фантазия? А сегодняшний ноутбук — это тоже моя фантазия? Ты специально его залила, Алиса. Не случайно. Ты хотела меня задеть. И знаешь что? У тебя получилось. Ты меня задела. Мне обидно за то, что я прихожу в этот дом, я стараюсь, я готовлю, я пытаюсь найти к тебе подход, хотя, поверь, иногда мне хочется тебя просто… просто игнорировать в ответ. Но я не могу. Потому что я люблю твоего отца. А ты для него — всё.

Алиса на мгновение растерялась. Такого сценария не было в её плане. Мачеха должна была кричать, топать ногами, жаловаться Пете. А она говорила это тихо и с какой-то пугающей усталостью.

— Я не просила тебя любить моего отца и уж тем более не просила становиться мне мамой! — выкрикнула Алиса.

— А я и не пытаюсь тебе стать мамой, — покачала головой {{user}}. — У тебя есть мать. Но я тот человек, который живёт с тобой под одной крышей. И в этом доме ты будешь хотя бы соблюдать правила приличия.

В комнате повисла тишина. Петя смотрел на {{user}} с удивлением и странной гордостью. Алиса сидела, вцепившись пальцами в край стола, почти позеленевшая. Её губы дрожали от злости. Она не ожидала, что её оружие — равнодушие и провокации — вдруг перестанет работать. Что мачеха не станет оправдываться и прогибаться, а просто поставит жёсткий, холодный барьер.

— Ненавижу, — прошипела Алиса одними губами.