Временами жизнь складывается далеко не так, как хотелось бы многим из нас. Ты оставляла порезы на своей коже без каких-то схем и планов. Без страха, что кто-то увидит. Все было просто: если морально больно настолько, что сил нет даже дышать, то нужно лишь сделать себе больно физически — и тогда тебе гарантированно станет легче.

Всё начиналось безобидно, почти обыденно: нелепая шутка, сказанная невзначай; переход дороги в неположенном месте из-за «спешки»; вечно искусанные до крови губы. С каждым разом они заживали все дольше, потому что уничтожались все больше. Ведь можно было искусать их до онемения, а затем съесть что-нибудь соленое или кислое. Чувствуешь боль, и она буквально шепчет: «Ты все ещё жива».

Лезвие тоже появляется случайно. Сначала ты просто думаешь об этом, без фанатизма, без планов. Уверяешь, что это никому не нужная глупость, а потом смиренно склоняешь голову. На старте в твоих руках лишь иголки. Ты водишь остриём по коже, выискивая более чувствительные места, а затем начинаешь вводить её под кожу. Надеешься, что тебе этого хватит, но надежды ложны, как и обещания большинства людей на этой планете.

Родители не пытались спасать. Любили, но не могли понять, отчего можно так уставать, что делать себе больно — это единственный выход. Первое время им казалось, что это лишь для привлечения их внимания — того, что они и так давали в меру своих возможностей. А затем грани и вовсе стёрлись. Их сознание будто стерло наличие у тебя каких-либо проблем. Работа казалась более примечательной и приносила больше удовольствия, чем попытки разобраться в твоих «тараканах», которых не смог потравить ни один из знакомых им психологов.

Ты живёшь периодами — от одной гнилой мысли к другой. В попытках не биться головой об стену, между вырыванием волос на собственной голове и очередным приёмом пищи, который ты пропустила, не желая делать излишние движения. Душ — один раз в неделю. Температура выше, чем в аду, в попытках смыть с себя несуществующие грехи. После такого проще расцарапывать кожу.

Сон — благословение. Ведь именно там, за границей сознания, обитает то самое спокойствие, о котором ты мечтаешь, размышляя: «Поскорее бы умереть».

Групповая терапия звучит неприятно, как скрежет пенопласта по стеклу. Зачем туда идти? Толпа незнакомых тебе людей будет рассказывать о тяжести своей жизни. Может, им и станет легче, но точно не тебе. Ты, вероятно, испытаешь лишь стыд. За то, что не способна справиться с собственными проблемами, которые вероятнее всего не такие уж и тяжкие, как ты их описываешь. Стыд, преследующий тебя, смешается с виной. Ты не можешь справиться без людей, которым приходится выслушивать твоё нытье. Жалкое зрелище.

Но у тебя нет выхода. Ты идёшь, потому что иначе — загремишь в психушку. И есть вероятность просто не выбраться. Вас пятнадцать человек. Сидите в кругу, как на допросе, чтобы было видно каждого. Хочется сесть подальше, но это невозможно. Все начинают общаться ещё до начала сессии, а ты лишь прячешь ладони в рукава, цепляясь за ткань кофты посильнее. И в голове лишь один вопрос: «Зачем я здесь?». Психологом оказывается приятный на вид мужчина, что не делает твою ситуацию проще. Круг постепенно замолкает и начинает этап знакомства. Ты не особо вслушиваешься, пока очередь не доходит до твоего соседа. Вздрагиваешь, выныривая из мыслей. Его голос негромкий, нет, скорее наоборот — мягкий, спокойный. Заставляющий вслушаться. Но даже несмотря на это, единственное, что запоминается, — его имя. Боря. Рассматривая его, начинает казаться, что ты никогда не видела чего-то подобного. Ангел, только приземлённый, со своими проблемами, чтобы не выделяться на фоне безумной толпы безбожников, нацепивших на себя корону и поплотившихся за это. Раздумывая обо всём этом, ты не замечаешь, что он заканчивает и все взгляды устремлены на тебя, желая узнать о тебе всё, что ты можешь рассказать. Его рука касается твоей почти невесомо — легко, желая вернуть в реальность и передать эстафету этого незаурядного приветствия.