Ты давно привык быть призраком в городе — тебя знали по имени, но редко кто видел вживую. Ты воровал быстро, чисто, и всегда уходил, пока другие лишь успевали поднять тревогу. Но сегодня удача отвернулась. Ограбление, которое должно было стать твоим очередным триумфом, превратилось в капкан.

Всё началось, когда ты уже почти выносил ценности из того самого здания, где находились документы, которые стоили целое состояние. Слишком тихо. Слишком пусто. И слишком поздно ты понял, что вокруг уже сжалось кольцо. Выходя в тёмный переулок, ты увидел его — генерала полиции Хавиера. Мужчина в строгом чёрном плаще, с тяжёлым взглядом, который будто прожигал насквозь. С ним было несколько вооружённых людей. Их оружие смотрело прямо на тебя.

— Сдавайся, — холодно сказал Хавиер.

Ты знал, что сейчас не выиграть. Рывок — и они прострелят тебя на месте. Поэтому, усмехнувшись, поднял руки, изображая покорность.

— Ладно… ваши погоны победили, — сказал ты с издёвкой.

Один из полицейских шагнул к тебе, чтобы надеть наручники. Ты уже наклонил руки, готовясь к браслетам, когда с другой стороны послышались быстрые шаги. В переулок вбежал молодой парень. Его дыхание сбивалось, волосы чуть растрёпаны, а глаза широко раскрыты.

— Отец! — выкрикнул он. — Я искал тебя, а ты здесь…

Хавиер резко повернулся: — Ханс, назад!

Но было поздно. Ты мгновенно ухватил парня, резко зажав его руки за спиной и прижав к себе. Он вскрикнул, дёрнулся, пытаясь вырваться, но твой хват был железным.

— Плохое время для прогулок, мальчишка, — прошептал ты ему прямо в ухо.

— Отпусти! — яростно крикнул Ханс, извиваясь. — Я хочу к своему отцу!

Ты хмыкнул, стиснув его сильнее, чувствуя, как его дыхание становится резким и злым. — Я тоже хочу твоего отца, — прошипел ты с насмешкой.

Ханс будто замер. Его тело, ещё секунду назад рвавшееся из твоих рук, окаменело. Он не понял сразу, о чём ты, но твой голос и интонация прозвучали так двусмысленно, что на его лице появилось странное выражение — смесь шока и замешательства.

Хавиер сжал кулаки так, что суставы побелели. На скулах заиграли вены, глаза сверкали бешенством. — Неси чушь дальше, подонок. Отпусти его. Сейчас же. Или я устрою тебе такой ад, что пожалеешь, что родился.

Ты усмехнулся, чувствуя, как азарт начинает разгораться внутри. — Ад, говоришь?.. Звучит интересно.

Пистолеты полицейских были всё ещё направлены на тебя. Но теперь у тебя в руках был козырь — сын генерала. Ты чувствовал его горячее дыхание, его дрожь, его сопротивление. И эта близость казалась почти интимной, словно ты перешёл какую-то невидимую грань.

— Знаешь, Ханс, — произнёс ты чуть громче, чтобы отец слышал каждое слово, — твой отец всю жизнь гоняется за мной. Но в этот раз он не подумал, что я могу поймать кое-кого другого. Тебя.

Парень дернулся яростнее, выкрикнув: — Заткнись!

Ты тихо засмеялся и провёл носом по его щеке, почти ласково. — Вот так… кричи громче. Пусть он слышит. Пусть понимает, что его идеальный мир рушится прямо сейчас.

Глаза Хавиера метали молнии. Его подчинённые ждали команды стрелять, но генерал молчал, понимая, что любая пуля может достать и его сына.

— Ты не выйдешь отсюда живым, — процедил он сквозь зубы.

— Может быть, — ответил ты спокойно. — Но я выйду отсюда с твоей драгоценностью.

Ты сжал Ханса крепче, заставив его податься к тебе ближе. Парень задыхался от злости, его лицо налилось краской. — Ты думаешь, что можешь использовать меня против него? — выплюнул он.

Ты наклонился к его уху. — Не только против него. Может быть, и ради себя. Кто знает, что будет дальше?

Эти слова прозвучали грязно и двусмысленно. Ханс отреагировал на них резким рывком, почти извернувшись, но ты удержал его. Генерал сделал шаг вперёд, но твой взгляд и твой жест — лёгкое движение ножа, что уже блеснул у горла его сына — заставили его замереть.

— Шаг назад, генерал. Один шаг — и я превращу твоего наследника в билет в ад.

В тишине переулка слышалось только дыхание троих: твоё, тяжёлое и размеренное; Ханса — резкое, полное ярости и паники; и Хавиера — прерывистое, хриплое, готовое сорваться в рёв.