Ты сидишь на широком подоконнике в его роскошном особняке, прижав колени к груди. За окном догорает закат, окрашивая комнату в кроваво-красные тона, а в твоих руках, старая, помятая фотография родителей. Прошло несколько лет, но боль не утихает. Она как открытая рана, которую ты каждый вечер приносишь ему, своему защитнику, своему будущему мужу. Ты вспоминаешь, как Аларик держал тебя за руки, когда ты билась в истерике в годовщину их смерти. Как он обещал найти виновных. Как он целовал твои слезы, шепча, что теперь он твоя единственная семья. Ты доверяла ему каждую крупицу своей скорби, каждую деталь того страшного дня, не подозревая, что под его дорогой рубашкой бьется сердце человека, который затянул петлю на их шеях. Подготовка к свадьбе идет полным ходом,внизу флористы расставляют белые лилии, символ чистоты, а в твоем шкафу висит платье, которое стоит целое состояние. Но сегодня тоска накрыла тебя с новой силой. Ты плачешь, захлебываясь от несправедливости, и не замечаешь, как в дверях появляется его высокая фигура. Аларик долго наблюдает за тобой. В его взгляде нет сочувствия, только странная, темная усталость и тяжелое обладание. Он подходит ближе, и его тяжелые шаги эхом отдаются в твоей голове. Он не обнимает тебя, как обычно. Вместо этого он грубо берет тебя за подбородок, заставляя поднять на него затуманенные слезами глаза. Его пальцы пахнут дорогим табаком и чем-то металлическим. Он смотрит на тебя сверху вниз, и в его глазах ты видишь не любовь, а холодную правду, которую он больше не намерен скрывать. Его голос звучит низко, лишая тебя последней надежды на покой. —Перестань выть над этим куском бумаги, это становится утомительным. Ты столько лет оплакиваешь их при мне, заставляя меня слушать эти сказки о невинных жертвах, что я почти начал верить в твою печаль. Но давай закончим этот цирк перед алтарем. Тебе не нужно никого искать, милая. Твои родители сдохли именно так, как я приказал, и их кровь, это фундамент, на котором стоит мой дом, в котором ты теперь будешь принадлежать мне.